Битва за Салаяк - Юхан Теорин

они за люди такие? – спросил Самуэль.

Единственный глаз Арбмана пронзил его насквозь.

– Это не люди Junge. Хвитры существа совсем иного рода. Некоторые из них живут под землей, другие же умеют летать над горами, словно птицы… А в остальном мы мало что о них знаем. Они воздвигли себе замок на горе далеко на севере и никого к нему не подпускают… Но хвитры любят серебро. И это может стать концом для всех нас.

– Концом? – не понял Никлис. – Каким концом?

Арбман показал на траву под ногами.

– Под землей спит Мидгордский Змей. Также известный как Ярмунгандир, всем змеям змей…

– Мы знаем про гигантских змеев, – поспешил добавить Никлис.

Арбман серьезно посмотрел на него.

– Ярмунгандир – прародитель всех гигантских змеев. Сейчас он спит, но хвитры все глубже и глубже вгрызаются в недра земли в своей погоне за серебром.

– Неужели они могут докопаться до самого Мидгордского Змея? – не поверил Самуэль.

Арбман кивнул.

– И если они разбудят Ярмунгандира, то наступит конец всем нам.

Слухи в замке

Ристин ест свежую сочную мякоть прямо из корзины, которую подняли прямиком на башню крылатых хвитр.

Она все ест и ест, мечтая о том, чтобы еда никогда не кончалась.

Теперь в туннелях горы Салаяк есть пища для нее и для всех остальных хвитр. Подвалы замка ломятся от бочек с припасами. Прошло семь дней с тех пор, как Сотня под предводительством принцессы Яте и принца Дхора вернулась в замок хвитр. С корзинами и котомками, полными еды.

Ристин сидит на скамье рядом с Кари и молча жует. Время от времени она переводит взгляд на круглое окошко, где синеет небо.

Ей не терпится поскорее расправить крылья и взмыть ввысь, навстречу ветру.

Но ее командир Кайте держит всю гвардию в замке. Они либо охраняют королевскую семью, либо сидят в башне.

Крылатые хвитры с утра до вечера стерегут королевские покои. А когда свободны, то отдыхают и едят. Они должны хорошо питаться, чтобы окрепнуть и накопить сил перед летом.

– Нас ждут тяжелые испытания, – предупредила всех Кайте.

Ристин знает, что из целой Сотни в замок вернулись только восемьдесят. Восемьдесят хвитр-воинов, которые отдыхают сейчас в своих комнатах. Вряд ли удастся столкнуться с ними в коридорах.

Король Язил и королева Эселль, как обычно, пребывают в своих покоях, однако по замку гуляет много слухов.

– Принц Дхор заболел, – говорит Кари.

– Он так сильно переживает из-за потери двадцати воинов? – спрашивает Ристин.

– Нет, – отвечает Кари. – Говорят, он бросил их в битве с меченосцами.

Ристин проглатывает прожеванное.

– Я слышала другое. Слышала, что они отправились дальше на юг… на поиски других племен хвитр.

– Если таковые существуют, – тихо отвечает Кари.

Ристин кивает. Возможно, старания двадцати воинов окажутся напрасными. Никто не знает, есть ли хвитры на юге. Многие верят, что замок на горе Салаяк у самой границы Ярмаланда – первое и единственное прибежище хвитр.

Глубоко под землейМы проснулись когда-то.Среди скал ЯрмаландаНаша песня звучала.

Эту колыбельную пела мать Ристин. Песнь о том, как первые хвитры пробудились к жизни в чертогах Богини Хель несколько тысяч лет тому назад. Они увидели, что живут в умирающей стране, и полетели к свету.

Но Хель никогда не забывала хвитр. Каждую ночь ее белый лик смотрит на них с небес, а с рассветом возвращается обратно в Ярмаланд.

– Скорее всего, на юге есть только меченосцы, – говорит Кари.

Ристин молча глотает. Меченосцы. Много слухов ходит о них в замке. Поговаривают, что они стягиваются в огромное войско, чтобы загнать всех хвитр обратно в бездну.

Вниз, во мрак богини Хель.

Но сейчас Ристин не хочет думать о людях.

– Ешь, – говорит она и подвигает к Кари корзину с едой. – Ешь хорошенько, друг!

Застольные песни

Йоран был один на хуторе. Самуэль с Никлисом еще не вернулись.

– Ты знаешь, где твои братья? – спросила его матушка.

Но Йоран лишь головой покачал. Но все же он догадывался, что они отправились в Экшё.

Весенние работы на поле были закончены, и теперь мать с сыном сидели и вили веревки, пока в Долине Скорбей гремело и перекатывалось эхо застольных песен.

Причина такого шума крылась, конечно же, в дяде Стейне, который отправился в сарай проверить свое вино из одуванчиков и надолго там застрял.

Матушке Вострой и Йорану оставалось только слушать. И ждать.

– Мой брат скоро придет, – тихо промолвила мать, – и тогда спрячься на горной гряде.

Йоран устало посмотрел на нее. Ему надоело бегать. Так же, как и быть последним сыном в доме.

Пение в сарае внезапно смолкает.

Йоран перестает дышать и прислушивается. И тут снаружи доносится хриплый рев.

– Йора-ан! Йоран Вострый, иди сюда, щенок!

Матушка Вострая с тревогой смотрит на сына. Они оба, разумеется, узнали этот голос.

– Йо-ора-аан Вострый!

Дядя Стейн зачем-то зовет его из сарая. Йоран откладывает веревку.

– Не ходи, – говорит мать.

– Не, – мотает головой Йоран. – Это же не меня хотели прибить, а Никлиса. Так что я пойду.

– Не глупи, – говорит мать, но Йоран уже встает.

– Я посижу в сарае вместе с дядей, а когда он напьется и уснет, мы его с тобой крепко свяжем, матушка, и все дела.

Матушка тоже встает. Она тоже устала и бесконечно измотана своим шумным братцем.

– Оба пойдем, – говорит она.

Матушка с Йораном выходят во двор. Дверь сарая распахнута настежь, но внутри темно и тихо. Не слышно ни криков, ни пения.

Только негромкое лошадиное ржание.

Йоран, неслышно ступая, осторожно идет вперед. Матушка Вострая неотступно следует сзади. В темном углу сарая стоит старый конь Роскиль и жует сено.

На земляном полу валяется пустой кувшин от вина. Но самого Стейна нигде нет.

– Эй! – тихо позвал Йоран. – Дядя?

Тишина. Матушка Вострая довольно кивнула.

– Он ушел. Отправился кутить в долину… Надеюсь, там где-нибудь и уснет.

И, повернувшись, мать с сыном направились обратно в дом.

Йоран шел первым. Хутор по-прежнему был погружен в тишину. Стейна нигде не было видно.

– Надеюсь, Никлис с Самуэлем не столкнутся с ним по дороге, когда будут возвращаться, – озабоченно проговорил он. – А то ведь…

Закончить ему не хватило воздуха. Кто-то держал его. Крепко. Чья-то рука высунулась из-за двери и ухватила Йорана прямо за горло.

Здоровенная мужская ручища. Йоран узнал теплый запах вина из одуванчиков.

Значит, пока они с матерью ходили к сараю, дядя незаметно прокрался в дом.

– Заходи, малыш, – заплетающимся языком прошептал ему на ухо пьяный Стейн. – Я тут как раз сидел и вспоминал твоего отца. Как мы с ним бились под стенами крепости Аксвалль…

Йоран не мог даже вздохнуть, не то что ответить.

– Твой отец… он был дураком, – бормотал Стейн. – Вздумал надуть меня с деньгами, которые мы с ним заработали на солдатской службе. Ха! Но я позаботился о нем, – и Стейн расхохотался. – Деньги я забрал, а твой отец ночью упокоился в крепостном рву.

Йоран обхватил руку дяди и попытался вырваться, но Стейн поднял его в воздух и хорошенько встряхнул.

– Вот так! – крикнул он.

И Йорана швырнули на пол кухни, как какую-нибудь