Исход (СИ) - Артемьев Роман Г.

Конечно, большинство псионов миролюбивы и законопослушны. Но не все, далеко не все. Так что я прекрасно понимаю наше правительство, стремящееся поставить людей со сверхспособностями под контроль. Другое дело, что результат пока особо не впечатляет.

Мысли перекинулись на Светку. У неё сейчас возраст такой, когда хочется бунтовать и ненавистны любые ограничения. Правда, в меньшей степени, чем пять лет назад, в подростковом возрасте она всякую чушь творила. Тогда она ругалась со мной, сейчас перекинулась на политику и противостояние властям. Не то, чтобы я был против, просто в данном случае риски другие. Надо бы свести её со Студентом — тот очень хорошо разбирается в реальном устройстве власти и способен прочистить обуянные юным энтузиазмом мозги.

Думая ни о чём и обо всём сразу, я дошел до нового места работы Злобного. Сам он ждал меня на проходной.

— Забавная защита, — кивнул я на стены, под слоем штукатурки укрепленные стальными плитами. — Есть необходимость?

— Дебилов хватает, — кивнул друг, выписывая на меня пропуск. Вот зачем нужны бумажки, если проще и надежнее идентифицировать по ауре, везде давно установлены камеры и скоро введут паспорта с чипами? Но нет, бюрократия вечна. — Неделю назад два мудака чего-то не поделили и стали знаками прямо на углу Большевиков и Подвойского швыряться. Хорошо, нам быстро сообщили. Их скрутили, привезли сюда, один вырвался и хотел в окно выпрыгнуть. Сейчас пойдём, по пути увидишь, во что он кабинет превратил.

На закрытой территории в комплексе зданий, помимо органов федерального уровня, располагались и местные структуры. В частности, небольшая кпз, где содержались особо проявившие себя нарушители. Сидели они здесь недолго, не дольше недели, потом их переводили в специальную тюрьму за чертой города. Условия, насколько мне известно, там приличные, с обычными тюрьмами не сравнить. Ну так оно и понятно — средний псион и побогаче, и минимальные связи у него во властных верхах обычно имеются.

— Что-то народу маловато.

— День, часть сотрудников на вызове, часть на полигон поехала, — пояснил Злобный. — Удаленка, опять же. Я своим не запрещаю через сетку работать, лишь бы дело делали. Да и не такой уж большой у нас штат — на Питер с областью всего сто человек. Теперь, когда с Кругом покончено, расширятся будем.

— Вся Служба контроля или только твой департамент?

— И то, и то. Псионов больше становится, законодательство ужесточается, отсюда рост числа преступлений.

Сбоку полыхнула яркая вспышка эмоций, которую я привычно проигнорировал. Люди до сих пор меня узнают и остро реагируют на встречу восторгом, опаской, восхищением и много чем ещё. Моё затворничество и нежелание появляться на публике во многом вынужденное. В своё время я «закрылся», сознательно ограничил собственные способности именно для того, чтобы меньше чувствовать причинявшие мне дискомфорт чужие эмоции. Борьба с Кругом снесла заглушки и, если бы не внезапные видения, я уже повторил бы процедуру.

— Мне казалось, всяким хулиганьём занимается полиция? У них же есть особый отдел в ОМОНе или что-то вроде него?

— По-разному случается, — Злобный потянул меня влево, на короткую дорожку к корпусу, где располагался его кабинет. — Кому первому позвонили, тот и едет. Гопников можем мы принять, могут менты, на серьёзных бандосов зовут либо опять нас, либо фээсбэшников. Спецподразделений в стране много. Иногда бывает, что сразу несколько групп на вызов приезжают, иногда конфликты полномочий случаются. В общем, гемор ещё тот!

Заметив неизвестную энергетическую структуру, прицепленную к стенке в туалете, мимо которого мы проходили в этот момент, я чисто рефлекторно установил вокруг нас «тихую сферу». Вряд ли, конечно, нас подслушивают, но так спокойнее. Злобный заметил воздействие, хмыкнул и сунул руки в карманы с независимым видом.

— Ты доволен работой?

— Не особо, — признался он. — Бумаг много, за языком следить приходится в десять раз сильнее, на…й никого не пошлешь. Раньше как-то проще было. Мне бы и в голову не пришло с тобой под «сферой» говорить, а сейчас, видишь, не возражаю.

— Уйти не хочешь?

— Везде так. Сам понимаешь — не на рядовую должность пойду, да меня и не возьмут. А так, как ты, в лесу сидеть и наукой заниматься, я не могу.

— Создай свою ЧВК, катайся за границу с недружественными визитами.

Он встал, как вкопанный, затем быстро развернулся ко мне с широченной улыбкой на лице.

— Блин, это тема! А можно?

— У Фролова спроси, он наверняка знает.

— Спрошу, — продолжая улыбаться, кивнул Злобный. — Если совсем припрет, пойду в наёмники. Вот, я здесь сижу, заходи.

— Секретарши не полагается?

— Их три, отдельно сидят. У нас чисто рабочие отношения — орел в гнезде не гадит!

Кабинет, несмотря на соответствующие размеры, стереотипы о большом начальнике опровергал. Хотя и мебель дорогая, и портрет президента на стене висит. Мешали висящие на стене автомат, копьё, небрежно брошенная на кресло куртка, заставленная затрофеенными безделушками полочка в шкафу. На столе — бардак, гора бумаг с левой стороны, на столике вместо обязательного графина с водой или бутылок с минералкой стоит двухлитровая бутылка «фанты».

— Садись, — кивнул Злобный на кресла, предлагая выбирать самому, где удобнее. — Есть хочешь? У меня тут только чай с печенькой. Могу обед сюда заказать.

— Я только что от Светы, у неё поел.

— Знаю, — неожиданно сообщил друг. — Она мне только что звонила. Сказала, ты внезапно побелел, как полотно, и куда-то убежал. Хотя никаких срочных дел у тебя не было.

Злобный пошарил в одном из ящиков стола, вытащил пару стопочек, непонятно откуда извлек початую бутылку коньяка и лимон. Всё это — не отрывая от меня пристального взгляда.

— На мой взгляд выглядишь ты нормально. Но не станет же Светка врать, верно?

— Чужаки прорезались.

С Андреем Конюшенным, псионом восьмого уровня по кличке «Злобный», играть намёками и пытаться подготовить к неприятной вести бессмысленно. Он от словесных кружев только злиться начинает. Лучше сразу бухнуть, что называется, «в лоб», а потом посидеть, подождать, пережить первую взрывную реакцию.

— Как!? Они ж свалили нахер?!

— Пока не знаю. Сигнал идёт откуда-то из Амазонки.

Минут пять он матерился и хлестал коньяк. Нальет стопку, опрокинет в себя, словно воду, побегает по кабинету, размахивая руками, снова тяпнет стопарик. Раньше прямо из горла бы пил, но с возрастом слегка пообтесался. Должность, опять же, диктует условия. Я ему не мешал — если Злобному нужно сбросить пар, чтобы справиться со стрессом, пусть сбрасывает таким образом. Сейчас он успокоится и начнет соображать конструктивно. Алкоголь на него практически не действует, он может выпить хоть бочку и всё равно останется трезвым.

— Чего делать будем? — наконец, набегавшись, уселся он за стол.

— Сообщать кому-то о чужаках пока рано, — начал излагать я то, о чём додумался по пути сюда. — Во-первых, доказательств никаких, во-вторых, по большому счету, сообщать нечего. И, в-третьих, почти наверняка наши шишки наведут бессмысленную суету, скажут, что я ошибаюсь и ничего не было. У меня нет желания наблюдать их истерику.

Злобный кивнул. Он уже достаточно покрутился на верхних этажах власти, чтобы предсказать реакцию чиновников.

— Поэтому я поеду в Амазонское Гнездо, попробую поискать источник. Думаю, на месте хоть что-то, да определю.

— Один?

— Один. Тебе лучше остаться здесь. Будешь мониторить обстановку, ну и за Светкой присмотришь, если что.

— Хоть кого возьми для страховки. Хочешь, подкину пару парней?

— Не стоит привлекать внимание. Ты же не новичков предлагаешь? В Бразилию я поеду неофициально, под чужой личиной, а перемещения всех сильных псионов отслеживаются. К тому же, честно говоря, одному мне спокойнее. Ты знаешь, я знаю, больше пока никому и не надо.

— Блин, — Злобный откинулся в кресле. — Ненадежно как-то. Когда поедешь?