Лилиан Трэвис - Сожжённая страна

Не менее десятка раз колесница Митры поднималась над окоемом и вновь скрывалась за песчаными холмами, но Конан пока не спешил покидать загадочное селение.

Упорство и природное любопытство не позволяли киммерийцу покинуть эти места, не разгадав, тайны.

В том, что во всем это был какой-то секрет, сомнений не оставалось. Люди, так пренебрежительно обращающиеся с золотом и прочими редкими вещами, должны обладать чем-то несоизмеримо более ценным.

В мире все относительно и если его хозяева не ценят то, что принято ценить во всей Хайбории, значит они обладают чем-то таким, перед меркнут благородные металлы и драгоценные камни.

Неожиданно Конана осенило: что может быть ценнее золота и алмазов? Конечно же то, с помощью чего можно получить этих самых ценностей, сколько душа пожелает. Иными словами, где-то в этой деревушке спрятан магический предмет вроде бездонной денежной сумы или флейты, которая начинает играть сама собой, стоит лишь приблизиться к месту захоронения клада.

Но если так и жители этого заброшенного селения могут получить несметные богатства, то что тогда держит несчастных в таком неприветливом месте? Почему бы им не наколдовать себе гору золота и драгоценных камней и переселиться в благодатные земли Зингары или Аргоса?

Впрочем, они могут и не понимать как скудна и убога их жизнь. Ведь для того, чтобы понять истинную ценность богатства нужно знать и ценить то, на что его можно потратить.

В конце концов, деньги сами по себе не представляют никакой ценности. И нужны они только для того, чтобы купить на них вкусную пищу, хорошее вино, красивую одежду, острый меч и быстроногого коня.

А к чему золотые монеты, если их негде потратить? И зачем нужны украшения, если их некуда надеть?

Должно быть боги, которым поклоняется это племя, не одобряют праздности и роскоши.

А что тут удивительного?

Разве киммерийский Кром заботится о своих подданных? Нет, он просто дает мужчине крепкие руки и отважное сердце и больше не вмешивается в его судьбу. Бесполезно взывать к нему или пытаться задобрить Крому жертвоприношением. Суровый бог не вмешивается в дела смертных.

Быть может и местные небожители тоже презирают богатство и считают, что истинное счастье в простом и неприхотливом существовании? Поэтому их паства и сидит тут в оазисе, довольствуясь едой, которой в цивилизованном мире побрезговал бы и последний попрошайка.

Правда, препятствием может служить то, что боги наделили их необычной внешностью… И они могут просто стесняться показываться обычным людям на глаза. Но разве такие пустяки могут быть препятствием для того, кто желает лучшей доли? Несколько дней пути — и перед ними открылись бы ворота Акита, Аграпура или другого из городов побережья, где найдется место человеку и не с такой необычной внешностью. Главное чтобы голова соображала, а в кошельке не переводились монеты…

Между тем жизнь в оазисе, затерянном среди черных песков, шла своим чередом. Люди ходили по улицам, варили еду, о чем-то беседовали друг с другом, воспитывали детей: словом, занимались самыми обычными делами. Даже в безделии, которому, как заметил Конан, жители деревни обычно предавались в часы полуденного зноя, не было ничего необычного.

Другое дело — само селение. Тут было немало удивительного.

Взять хотя бы дома, о чистоте которых хозяева не особенно заботились. Жилища здесь были сделаны из странной смеси скрепленных между собой блоков отполированного розового мрамора, кирпичей, небрежно вытесанных из черного ноздреватого камня и глины с соломой и козьим пометом.

Как будто какой-то безумный чародей шутки ради перемешал материал для постройки дворца офирского аристократа, жилища заморийского медника и лачуги нищего туранца. В центре селения находилась площадь (что само по себе уже было необычно), вымощенная плитами из серого и розового камня. От внимательного взгляда варвара не укрылось и то обстоятельство, что раньше в селении явно было куда больше жителей — то тут то там попадались заброшенные дома, в которых давно никто не жил.

Первое время Конан пытался расспросить жителей, но потом понял, что это бесполезно.

— Так правильно, — отвечали они северянину — так было всегда. И вновь погружались в ленивую дремоту.

Не переставала удивлять варвара и одежда селян, в которой щеголяли здесь все — от мала до велика, и к которой относились с вопиющей небрежностью. Некогда дорогие и красивые наряды из парчи, шелка и виссона давно превратились в пропыленные и выгоревшие лохмотья.

Любопытный Конан и тут попытался выяснить правду, но в ответ получал все те же бессвязные фразы:

— Это дары богини. Одежду ни к чему шить самим. Ведь когда придет время, мы и так получим все необходимое.

Другие, слыша слова соплеменников, сожалели, что богиня не дарует им еще и пищу и поэтому они вынуждены выращивать овощи, пасти коз и делать много других трудных вещей.

Но чаще всего жители деревни просто отмалчивались, как будто назойливые речи не коснулись их слуха. Дети же, которые смотрели на необычного пришельца с молчаливым восхищением, повторяли слова взрослых.

Киммериец сделал попытку что-нибудь узнать от своих «старых» знакомых — четверых стражей, приведших его сюда. Но многократно проверенный и надежный способ — беседа в харчевне за кружкой вина — оказался неосуществимым. Харчевни здесь попросту не было, да и сами стражи все время оказывались заняты или куда-то спешили. Попытка применить еще один освященный временем и совершенно безотказный способ — беседа о достоинствах и недостатках различных видов оружия — тоже ни к чему не привела.

Через несколько дней деятельная натура варвара начала томиться вынужденной праздностью. К тому же не пристало молодому полному сил мужчине пользоваться чьими-то щедротами, не предложив ничего взамен. Не желают брать серебряные монеты — что ж, он отыщет другой способ ответить на гостеприимство. С этими благими намерениями он постучался в дом главного старейшины, которого звали Рехаур.

— Скажи, почтеннейший, — осторожно начал он, усевшись рядом с хозяином дома на бортик бездействующего фонтана — отчего твои соплеменники так спешат укрыться в домах с заходом солнца? Что угрожает их безопасности? Бот уже несколько дней я пользуюсь вашим гостеприимством. Я надеялся расплатиться за ночлег и еду, но выяснилось, что серебряные монеты значат для вас не больше глиняных черепков. Тогда я могу предложить свои руки и острый меч. Если ты и твои люди нуждаются в защите, то мне вполне по силам вам ее оказать!