Эндрю Оффут - Конан - наемник (Мошенник поневоле)

— Во имя Иштар! — пробормотал охранник. — Зачем ты это сделал, демон тебя побери?!

Киммериец взглянул на крепкого парня в шлеме с желтыми перьями и в превосходной кольчуге кофийской работы. По крючковатому носу и черным курчавым завиткам волос, выбивавшимся из-под шлема, он определил в нем уроженца Шема.

— Это был акт милосердия, — невозмутимо пояснил Конан и несколько раз глубоко вздохнул, чтобы восстановить дыхание после схватки. — Или там у вас в Шеме не знают о сострадании? Неужели ты сам оставил бы человека корчиться в муках и заставил его смотреть на собственные расползающиеся кишки?

Охранник не успел ответить. Как раз в тот момент изящная рука с пальцами, унизанными перстнями, уперлась в край палантина. Женщину сотрясали спазмы. Не в силах сдержаться, она опорожнила содержимое своего желудка на мостовую.

Отвернувшись от стражника, варвар сделал к ней несколько шагов.

Глава 2. Работа для вора

Конан осмотрелся. Ни на Хауранской Дороге, ни на Улице Эрлика по-прежнему не было посторонних. Те, кто проживал в близлежащих домах и мог слышать шум борьбы, предпочли не высовываться и не зажигать светильники. Даже прохожий, случайно оказавшийся поблизости, теперь, скорее всего, спешил в противоположном направлении.

Киммериец вновь взглянул в сторону женщины в паланкине. Она все еще тяжело дышала, склонившись над лужей рвотных масс. Несмотря на неприглядное обстоятельство и согбенную позу, дама выглядела необыкновенно. Безусловно, она была привлекательна. Но Конану не приходилось встречаться с представительницами такого типа. К тому же, наряд ее казался необычным.

Густые волосы, уложенные в странную, высокую прическу, словно были намотаны на какой-то стержень, специально закрепленный на макушке. В черных, как ночь, локонах поблескивала россыпь жемчужин, придавая им сходство с звездным небом. Варвар догадался, что они, наверняка, являются головками многочисленных заколок. Шею и верх груди прикрывало колье из нескольких сотен перевитых золотых волосков с вплетенными в них драгоценными камнями. Саму высокую грудь бережно окутывала перевязь белого шелка. Широкий пояс, весь расшитый бисером, поддерживал длинную роскошную юбку бледно-желтого оттенка с высоким разрезом на левом бедре. Одна нога, которая высовывалась из щели в крытых носилках, имела изящную стопу, обутую в позолоченную сандалию. Каблучок звонко цокнул, когда пришедшая в себя дама начала выбираться наружу. Лицо, обращенное к Конану, могло принадлежать зрелой, сорокалетней женщине. Скорее миловидной, чем по-настоящему красивой. У нее были высокие скулы и испуганные большие глаза, опушенные длинными, покрытыми тушью, жесткими ресницами. На ее обеих руках виднелись дорогие украшения.

— Один носильщик сбежал — невозмутимо объявил даме Конан. — Второй — испустил дух. Впрочем, это неудивительно, когда некоторые прогуливаются в подобных местах, нацепив на себя половину королевской сокровищницы, в обществе только одного телохранителя.

Женщина внимательно посмотрела на юношу. В глазах ее появился блеск.

— Почему … — начала она. — Ты так молод.

— И это все, что мне хотят сказать? — усмехнулся Конан. Он покачал головой и обернулся к охраннику.

— Кто же ты такой? — в свою очередь полюбопытствовал шемит.

— Вы оба живы до сих пор только благодаря тому, что я плюнул на предостережение и все же пошел в этот переулок, — со значением изрек киммериец. — Неужто вам нечего больше сказать, кроме того, что я молодой и для вас незнакомый?

Тут легкое движение сбоку привлекло его внимание. Краем глаза он увидел протянутую руку, увешанную драгоценностями. Пальцы с ногтями, окрашенными в пурпурный цвет, украшали четыре перстня. Тяжелых колец не наблюдалось только на большом и указательном.

Конан небрежным движением бросил меч в ножны. Лишь когда вытянутая ладонь дрогнула в нерешительности, он придержал ее и помог женщине сойти с носилок.

Незнакомая дама, в отличие от своего охранника, который почти не уступал Конану, была маленького роста, даже при высоких каблуках. Быть может, по этой причине она носила такую затейливую прическу.

— Я Хаштрис из Хаурана, — представилась женщина. — Это мой телохранитель по имени Шубал. Мы действительно очень признательны тебе. Возьми эти кольца, они снимаются без труда.

— А я — Конан из Киммерии. И я не стану снимать твоих колец, госпожа Хаштрис.

Тогда она освободила свою руку, сама сдвинула три перстня из четырех и протянула их варвару. Тот, немного поколебавшись, все же принял драгоценное подношение.

— Это всего лишь блестки, — вымолвила дама. — Ты спас мне жизнь, киммериец. Мы оба обязаны тебе жизнью.

Конан раскрыл сжатый кулак и с подозрением осмотрел сверкающее содержимое.

— Ты хочешь сказать, госпожа, что это не золото и серебро с топазом, лунным камнем и рубином?

— О, нет. Камни настоящие. И они олицетворяют мою благодарность. Мы приехали в Замору из Хаурана, чтобы купить восточные сладости, духи и ткани. Один из моих телохранителей заболел, а я поступила глупо, поскольку не смогла победить любопытство и не взглянуть на улицу под названием: «Хауранская Дорога», перед отъездом домой. Второй охранник оказался трусом и позорно бежал, когда произошло нападение. Ты, вероятно, его даже не видел. Со мной остался верный Шубал. Его я считаю самым мужественным человеком в Шадизаре, не считая тебя, Конан. Он не испугался и пошел на верную смерть, выступив против четырех негодяев. Если тебе нужна работа, Конан, то я готова предложить не менее двадцати серебреных монет в месяц. В случае твоего согласия, мою безопасность будут охранять двое самых лучших воинов в этой негостеприимной стране, так мало похожей на Хауран.

«Как длинно и витиевато она излагает» — подумал Конан, взвешивая слова Хаштрис: «Похоже, женщина говорит искренне. Скорее всего, в этом Хауране царит скукота. Но месяц… можно и потерпеть».

То, что в голове этой благородной дамы полный сумбур и сыплет она нелепыми фразами, совершенно не смущало киммерийца. Если бы женщина гневалась, то он бы, может быть, извинился. А раз нет, значит, и извиняться не стоит.

— Полагаю, ты говоришь о двадцати монетах для нас обоих, — Конан покосился в сторону шемита, который одарил его хмурым взглядом.

— Естественно.

— И Шубал, который стал свидетелем того, как ты одарила меня — тоже получит награду, как самый мужественный человек в Шадизаре?

— Само собой, — кивнула Хаштрис из Хаурана. — Ты такой быстрый и ловкий, Конан! Киммерия, что это? Город?