Валерий Иващенко - Не убояться зла

Ну, здравствуй, безносая!

Однако это оказалась вовсе не та, кто подстерегает людей за поворотом судьбы, сжимая в костяных пальцах свое орудие труда — и не совсем, чтобы крестьянское. То ли не поспела вовремя, то ли поостереглась истекающего ядовитым огнем клинка. А оказалась она леди Бру собственной персоной, закрывшей лицо марлевой маской так, что оказалась непохожей на саму себя. И большими серебреными клещами она впилась в плечо истерзанного человека. Намертво вцепилась в ошметья, рванула — и с треском выдрала кусок белеющей кости.

Он орал так, что давно вылетели и стекла вместе с остатками затлевших рам, и со стен попадали сбитые вихрем мимолетной магии полки. Пару магов-леани да сдуру сунувшегося эльфа уже оттащили подальше, не став даже оттирать от блевотины — так тех скрючило от черного. А целительница победно ткнула своей добычей едва не в лицо ассистирующей, побелевшей до состояния пересушенного пергамента девице.

— Да не его это, не его!

И в самом деле, сустав вместе с длинным, слегка загнутым когтем никак не принадлежал человеку — впился в ключицу так, что выдирать эту гадость пришлось силой. А леди Бру швырнула звякнувшую костяшку на поднос и склонилась к пациенту.

— Ну же, расслабься! Сдайся, позволь моей силе войти в тебя, — ее голос звал и манил, обещая забытье и избавление от охватившей все тело жгучей боли — трупный яд бурлил в жилах, охватив каждый нерв нестерпимой болью.

Однако темным огнем из кровавой маски полыхнули глаза, в которых, казалось, уже не осталось ничего человеческого.

— Ну и дурак, — ничуть не обиделась целительница. Вздохнула и снова взялась за клещи — из спины торчала целая кисть, нестерпимо смердящая гнилой плотью. — Дурак! Сейчас я могла бы навсегда избавить тебя от черного.

Правда, после такого пациент навсегда ходил бы на цыпочках, заглядывая в глаза госпожи и покорно ловя малейшие знаки ее желаний. Были такие — только о том не знали даже посвященные. Лорд Бер, ректор Университета, пару раз приводил парней на выхолащивание. Дар к магии смерти у них нешутейный был — только вот слабы они оказались, падки на извечные соблазны. Богатство, власть, утопи ближнего своего. Вот и пришлось лишить их Дара, вместе с человеческим «я»… забвение — штука неприятная.

Да нет, этот гордый. То ли по молодости еще не знает, когда надо признать себя побежденным и сдаться на милость победителя, то ли на что-то еще надеется…

— Долго еще? — хриплый голос выдул на изорванных губах розовые пузыри.

Двинуть руками попросту не представлялось возможным — на них цепко висели два дюжих плечистых мага, не доверяя стальным захватам или другим фиксирующим тело лекарским устройствам. Да здоровенные, мордовороты — где только в Башне Магов таких и прячут? Как ни посмотришь, все какие-то задохлики, на коих стыдно и длань дворянскую поднять… на правой ноге сидит… а-а, Жан де Лефок! Ишь, зараза — огневик еще и щиты от пламени поддерживает. Вот это правильно… а вот то, что левая нога ниже колена и вовсе не ощущается, это уж куда хуже…

Мысленно застонав от мысли — отгрызли твари совсем или же попросту обглодали до кости, Valle кое-как заставил сознание проясниться. Защита от боли уже заняла почти всю память, оставив места едва для одной-двух куцых мыслишек. Прогнулась, надулась отвлекающим пузырем, сочилась кое-где едкими ноющими струйками, но еще держалась.

— Долго, — леди Бру нервно и нетерпеливо дернула щекой, пока ассистентка не сменит тампоны да двое угрюмых жрецов, спешно вызванных из храма и увешанных защитными амулетами просто до неприличия, поменяют испачканные в судорогах обгадившегося тела простыни.

— Готов? — но вопрос целительницы адресовался не упрямо цепляющемуся за сознание пациенту, а волшебникам, не позволяющим отголоскам мимолетной волшбы развалить целительские покои. Отчего-то в потоках магической дряни, так и изрыгаемых некромансером, на фоне тьмы отчетливо просматривалась магия Огня.

Неужто были у них в роду огненные маги? — леди Бру так задумалась над этим вопросом, что клещи соскользнули с намертво вцепившейся в хребет и ребра кисти неупокоенного. Поморщившись от своей оплошности, целительница выждала поток проклятий и богохульств, окативший ее вместе со всякой черной, едкой и пряной магией.

Но не зря под забрызганной кровью и гноем одеждой на каждой руке и даже ноге болтались защитные амулеты — а на шее даже сразу три. Вкупе с защитой ассистирующих волшебников — вон они по периметру стоят, голубчики, взявшись за руки и образовав Большой Круг — да и своей собственной, выходило очень даже неплохо. Впору хоть в Нижние Миры лезть, любая тварь зубы обломает, да хоть бы и их Алые Князья…

Не решившись распиливать кисть неведомой твари — от старых костей веяло очень нехорошей, древней и насквозь неизвестной магией — целительница перехватила клещи поудобнее и со скрипом выдернула, почти выворачивая из суставов, один палец. Мимолетно задумавшись, что всего их четыре и отчего ни в одном справочнике по демонологии не значатся четырехпалые, женщина вздохнула и вновь принялась за свою работу.

И когда жар полуденного солнца загнал в пролом внешней стены теплый, пахнущий палью и городом воздух, только тогда с Башни Магов наконец измученный Жан де Лефок собственноручно спустил большой белый флаг с тревожной алой полосой — трепещите все и ходите ниже травы, тише воды, засранцы! Волшебники заняты чем-то чрезвычайно важным и опасным. И коль рванет… если кто останется жив в большом городе, удирайте подальше.

Волшебник устало присел на один из невесть зачем сделанных наверху башни зубцов — одна только мысль, что найдутся идиоты, решившие штурмовать обитель магов грубой силой, казалась даже не нелепостью, а вообще… Для красоты, наверное — лениво подумал маг. Скинул остатки алой мантии, закурил дрожащими руками трубку. И прищурившись, выдохнул дымок прямо в выжигающее глазницы полуденное солнце. Что ж, все сделали свое дело — некромансер загнал под землю своих подопечных, и говорят, на совесть. Целители штабелями валились, но вроде молодого чернокнижника спасли, а там уж как получится. Ну, а маги, хоть и шатались да бледнели, но прикрыли по мере сил целителей от остатков магии чернокнижника.

Да уж, большей гадости вряд ли в мире сыщешь. Ох, пресветлая Миллика, как же хочется скинуть с себя маску гордого, могучего волшебника — и просто по-человечески проблеваться от всей этой дряни. Но нельзя, нельзя ронять престиж профессии, хоть и подкатывает к горлу муть от одних только воспоминаний…

Чувствуя, как его полегоньку отпускает, волшебник постепенно светлеющим взором осмотрелся. Да легким испугом отделались, собственно — покои целителей уже начали чинить, на площади уже вовсю копошилась и стучала бригада гномов, заменяя растрескавшийся от жара булыжник, в домах напротив вовсю меняли стекла да прожженные занавески. Жизнь идет, в общем, и никто на то не ропщет… но уж надраться после такого, и непременно до поросячьего визга — тут даже Совет Магов стружку сымать не станет.