Изгнанник Ардена - Софи Анри (российский автор)

портрет. Сомнений не осталось, мы были похожи как близнецы. Его Величество признался, что Стефан хитростью и обманом почти лишил его власти еще при жизни, и он не сможет бороться против него самостоятельно. Но он заверил, что это сможете сделать вы, леди Адалина. Его настоящая дочь.

Бернард посмотрел на Адалину, и ей захотелось протестовать. В ушах гудело, а перед глазами все расплывалось от набежавших слез. Она ущипнула себя за запястье, впиваясь ногтями в тонкую кожу, лишь бы не потерять самообладание и не разрыдаться прямо здесь, в присутствии Бернарда и Тристана.

– Дыши, Адалина. Тебе надо дышать, – ласково произнес Тристан. Он поднялся со стула и, опустившись перед ней на одно колено, стал осторожно массировать ее запястья.

Только сейчас она заметила, что они остались одни.

– Куда он ушел? – едва выдавила она сиплым шепотом.

– За тем, что оставил тебе Таннат.

– Я не хочу знать, что там. – Она в ужасе покачала головой. – Слышишь, не хочу. Мне это не нужно, совсем не нужно. Не хочу.

Ее губы задрожали, и она прикусила щеку изнутри так, что во рту появился металлический привкус.

Тристан накрыл ладонями ее щеки и с пониманием посмотрел на нее. Он тоже догадывался, что для нее оставил Таннат.

– Послушай, Адалина, плевать на Стефана, плевать на Танната и на все это клятое королевство. Если не захочешь тащить на себе ту ношу, которую взвалил на тебя твой ублюдочный отец, тебя никто не заставит. Поверь, я убью любого, кто попытается это сделать. Слышишь меня?

Она неуверенно кивнула, и в легкие вновь стал поступать воздух.

– Вот и умница, – похвалил Тристан и поднялся с колен прямо перед тем, как в комнату вошел Бернард.

В руках он держал шкатулку, один в один похожую на ту, что ей досталась в подарок от матери, только с толстыми резными ножками по углам.

– Король Таннат сказал, что у вас будет ключ. – Он поставил ее перед Адалиной, и она едва не отшатнулась, будто в ней скрывалось паучье гнездо.

Тристан сразу понял, что эта шкатулка – близнец той, которую Адалина всюду возила с собой.

– Ключ при тебе? – спросил он.

Она кивнула и вытащила из-под ворота туники цепочку с изящным ключиком, который был немногим больше его медальона.

– Открой сам, – шепотом попросила она, не желая выдать дрожь в пальцах.

Тристан вставил ключ в замочную скважину и с легкостью открыл шкатулку. Адалина не смотрела внутрь – только на его лицо – и заметила на нем замешательство.

– Ты точно не копался внутри?

– Я столяр, а не домушник, – ответил Бернард с ноткой негодования в голосе. – Вскрывать замки я не умею, да и без надобности оно мне. Его Величество сразу предупредил, что здесь хранятся имена лордов, которым можно доверять и просить помощи в свержении Стефана. Да и меня он не обделил. Золота, которое он дал, хватит и мне, и моей новоиспеченной супруге, и ее сыну. Мы ни в чем не нуждаемся.

– Там нет кольца? – с надеждой спросила Адалина.

Тристан покачал головой, и она с явным облегчением выдохнула. Но ее радость была недолгой.

Тристан достал свиток с королевской печатью и выругался сквозь зубы.

– Что это?

– Королевская грамота. – Он с сочувствием посмотрел на нее. – Свидетельство короля Танната, что его жена совершила преступление против короны, подменив их мертворожденного ребенка. А это… – он вытащил второй свиток, – королевский указ о признании тебя, Адалины Адесто, его законной дочерью и единственной наследницей престола Запада.

Адалина проглотила безмолвный крик. Комната перед ней начала раскачиваться, будто она вновь оказалась в мире на «Золотом рассвете». Вот только вместо уютной капитанской каюты, где коротала вечера в объятиях Тристана, она стояла посреди палубы и ждала надвигающуюся на нее гигантскую волну.

– Здесь письмо от Танната. – Он протянул ей очередной свиток, взглядом говоря: «Ты должна прочесть его сама».

Адалина развернула его и несколько раз моргнула, пытаясь вернуть себе способность различать буквы, которые разбегались перед глазами.

Дорогая Адалина,

если ты читаешь это письмо, значит, проделала огромный и очень сложный путь. Значит, я в тебе не ошибся и могу с гордостью заявить: ты достойна продолжить славный род Адесто и стать королевой.

Наверное, ты сейчас в ужасе. Возможно, плачешь, но, если верить твоей матери (она говорила, что у тебя весьма крутой нрав), ты, скорее всего, проклинаешь меня самыми страшными ругательствами. Я понимаю твои страхи, боль и непринятие. Такие потрясения сложно перенести даже взрослому мужчине, что уж говорить о хрупкой девушке. Но я знаю, что в тебе кроется великая сила, мудрость и стойкость, и ты сможешь довести до конца то, что не успел я.

Ты должна свергнуть самозванца и возглавить свой народ. Сейчас у тебя наверняка назревает вопрос, почему я не поручил это дело своим приближенным, почему не сверг Стефана сам. Ответ до примитивного прост. У меня не осталось ни сил, ни смелости. Я уже потерял двух дочерей, и свергнуть собственными руками того, кого любил и воспитывал как родного сына, у меня просто не хватило бы духу. Да, Стефан совершил много злодеяний и строил козни против меня, но это не отменяет того факта, что я считал его своей плотью и кровью.

Мне тяжело признать, что он жадный до власти тиран, который не будет печься о процветании народа, если взойдет на престол. Мой поступок малодушен, раз я взваливаю эту ответственность на тебя, моя дочь. Но я оставляю право выбора за тобой.

Имена всех людей, которые готовы будут засвидетельствовать законность твоих притязаний на трон, хранятся в этой шкатулке. Когда будешь готова открыть миру правду о себе и повести свой народ в светлое будущее, они тебе помогут. Если же сейчас ты преисполнена ненависти ко мне и не желаешь быть втянутой в водоворот политических игрищ, а просто прожить тихую, неприметную жизнь вдали от Изумрудного дворца, просто сожги шкатулку.

Я люблю тебя и горжусь, вне зависимости от твоего выбора.

Твой отец,

Таннат Адесто

Остальная часть разговора прошла для Адалины как в тумане. Она смутно помнила, как Тристан расспрашивал о лекаре Рафаэле, чтобы найти его по приезде на Великий Материк. Бернард сказал, что хочет отомстить ненавистному брату за сожженную деревню, и согласился отправиться с ними на Запад, чтобы свидетельствовать против Стефана, а Тристан заверил, что вернет его в Иверас к семье живым и невредимым. Потом они обсуждали что-то еще, но Адалина уже не слушала. В груди все кипело, бурлило и вырывалось наружу подобно лаве в жерле действующего