Уровень 2 - Глеб Леонидович Кащеев

– У тебя ничего не выйдет, девочка. Вот ее могу научить, – она кивнула на Дану, – да и учу понемногу уже. Остальных друзей твоих тоже, но они и без меня вроде справляются, а тебя нет. Это человеческое умение, а девочку, что меняет имена как перчатки, ждет другой путь.

– Да блин! Вы о чем вообще? Вы тут между прочим меня обсуждаете. Ничего, что я рядом стою, – вспыхнула Дана.

– Извини, – растеряно пробормотала Снежана, растерянно пытаясь осознать, что почему именно ей этого не дано.

Агата повернулась к Дане.

– Твоя подруга визуализирует некоторые человеческие пороки, такие как лень, эгоизм, отчаяние, равнодушие, в виде тьмы, опутывающей человека щупальцами. Есть люди, и я надеюсь, что ты, Дана, принадлежишь к их числу, кому не все равно, когда кто-то рядом погружается в пучину саморазрушения. Каждый из нас выбирает свой путь как помогать окружающим в таких случаях. Четверо твоих друзей уже нашли свой способ менять мир к лучшему. Не все еще поняли, в чем именно он заключается, но это временно. Ты последняя не разбуженная. Ваша команда готова двигаться дальше, как только ты сможешь найти себя и свой путь.

– Что тут искать. Вот она я, – Дана, насупившись, ткнула себя пальцем в грудь.

– Очень правильные слова. Вот только постарайся их не забыть, когда придет время. Я серьезно, – прищурилась Агата.

– А Снежана? Вы сказали четверо друзей…

– У нее свой путь. Она тренер или, правильнее, акушер. Помогает появиться на свет таким, как ваша пятерка, – Агата искоса глянула на Снежану. – Ладно, заболталась я с вами. Мне еще в пару домов заглянуть нужно. Ты сегодня во сколько занятия назначила?

Дана задумалась, глядя на носки кроссовок и посмотрела на Агату исподлобья:

– Я тоже ваша подопытная, да? Эти занятия…

– Умница. Да, тебе они нужнее, чем моей дочери. Но и для нее заодно польза будет, – улыбнулась Агата, изящно обогнула девушек и направилась дальше по улице.

Снежана посмотрела на Дану и, к своему удивлению, увидела у той на лице слезы. Она нагнулась, стараясь заглянуть той в подруге снизу вверх.

– Эй… ты что? – удивленно прошептала Снежана.

– Я какой-то урод! – всхлипнула Дана.

– Да ладно тебе… почему?

– Вы все в теме… вон и эта ведьма только что подтвердила. Одна я какой-то замкадыш. Вы лечите души, боритесь с какой-то там тьмой, обсуждаете как ее щупальца обрубить и как разжечь внутреннее пламя. Илья юродивой одним касанием мозги вправил, хоть и говорит, что дар потерял. Мне бы так потерять! А я ничего не могу! У меня перманентное ощущение, что все от меня ждут чего-то особенного, а я теперь просто самая обыкновенная девчонка. Понимаешь? Не супердевочка с суперспособностями, как раньше, а инвалид, уродец, который все потерял. Мне не место в вашей компании! У меня теперь ни друзей, ни родных, ни дара. Я ваших ожиданий не оправдала. Ничего не умею и ничего из себя не представляю. Верни меня домой, а? Зачем я вам тут такая?

Снежана неожиданно обняла ее и прижала к груди. Тут Дана разревелась в голос.

– Дурашка. Ты тут одна из самых сильных, только все время боишься самой себя. Ты сейчас стоишь на самой грани: выросла из старой цели и не нашла новую. Важны же не способности, а ты сама, понимаешь? Можешь, конечно, продолжить себя жалеть, но тогда через какое-то время за тобой явится тьма с мерзкими щупальцами. Опутает, высосет душу и тебе постепенно станет все равно. Она приходила за мной, я знаю каково это. Я тоже стояла тогда на самом краю и даже не подозревала об этом. Не дай своему огню потухнуть! Найди для чего жить! Слышишь? Это самое важное, а не суперспособности Ты от остальных отстаешь не в том, что дара не имеешь, а в том, что не понимаешь ради чего жить. Семен все делает ради любимых: сестры и Ханки. Илья наконец нашел достойного соперника и загорелся идеей борьбы. Надя вообще никогда не теряла себя. Она с самого начала цельная натура. Ей и Лабрис то не особо был нужен. Даже Дин, хоть этого еще и не осознал, теперь живет ради всего города. Он чувствует свою ценность, когда предвидит чужую судьбу. А ты? Ради чего будешь жить ты?

– Я не знаааю! – рыдала Дана, – я всегда хотела быть первой и особенной!

– Зачем? – терпеливо спросила Снежана.

– Вот я и спрашиваю теперь себя – зачем? Кому это было нужно? У меня не было своих желаний. Я жила по чужим ожиданиям и мечтам. Самое модное направление – биология? Значит мне туда. Затащить всерос, чтобы вне конкурса подать документы в лучший ВУЗ в этой теме? Значит я погружаюсь в это по уши и бросаю все остальное: личную жизнь, родителей, детские увлечения. Я этого хотела? Нет! Мне просто нужно быть лучше других!

– Успокойся. У тебя сейчас нервы ни к черту. Всего час назад нас убить хотели, и у тебя еще шок не прошел. Самое важное, что ты все это поняла. Вместо чужих навязанных желаний сейчас внутри тебя пустота, а природа ее не терпит. Только следи, чем ты ее заполнишь.

– Отведи меня в этот свой чертов Лабрис, если на нем так уж свет клином сошелся. Может хоть он меня исправит?

– Не стоит тебе в таком состоянии туда идти. Для него требуется внутренняя уверенность и спокойствие, а ты сейчас оголенный нерв. Лабрис тебя покалечит…

– Иначе я никогда не решусь. Завтра я пошлю тебя и твой лабиринт куда подальше, потому что испугаюсь. Это я сегодня смелая, потому что уже чуть не умерла. Либо сейчас, либо никогда!

Снежана тяжело вздохнула и посмотрела на заходящее солнце:

– Вот мало тебе сегодня приключений, да? Ну ладно. Пойдем.

Дана

Сад с тропинками на этот раз не появился, и, пройдя через пустой темный зал, они оказались перед пятью входами в лабиринт.

Решимости у Даны уже поубавилось. Если бы не Снежана, то она развернулась бы и ушла домой… дочь ведьмы учить. К тому же ей было немного стыдно за истерику на улице: Дана, как капризный ребенок, слезами заставила подругу переться с ней в Лабрис. Если сейчас, уже стоя на пороге, отказаться, то выйдет совсем нехорошо и неудобно.

Дане не хотелось разрушать то тонкое ощущение дружбы, которое она почувствовала после их сегодняшних приключений. Вроде они со Снежаной ни о чем таком не говорили, но все равно неожиданно возникло чувство, как будто они знакомы уже давно. После того, как обе постояли, а точнее полежали рядом на пороге смерти, сама возможность недоверия растаяла как туман