Дрянь с историей - Дарья Андреевна Кузнецова

– А что так? Надоел? Ты то сидела у него не отходя, а теперь, как очнулся, третий день уже не заходишь…

Кто бы сомневался! В маленьком университете ни от кого не спрячешься.

– Мы… сильно поругались, и я не уверена, что он после этого захочет меня видеть.

– Но ты же его спасла!

– Уверена, он скажет мне спасибо, – усмехнулась она. – Но это не то, чего хочется.

Первое время разговор клеился плохо, обе не могли расслабиться. Но уют заведения и ароматное вино вскоре сделали своё дело, и Ева рассказала, конечно, не всё, но многое, утаив только историю отца и кое-какие ещё детали. О Сефе рассказала всё, пряча за нервной усмешкой собственное смятение. К счастью, Ольге история не показалась смешной.

Томилина тоже рассказала о том, что её тревожило, и по справедливости ей было даже тяжелее. Если у Евы все проблемы сводились к личной жизни и отношениям с мужчиной, а остальные как раз закончились, то у Ольги в этой сфере единственной всё наладилось: она наконец позволила себе просто любить выбранного мужчину, не обращая внимания на то, как это выглядит со стороны. А в остальном…

Сложно наблюдать, как привычный мир рушится, даже если мир этот – единственный факультет в небольшом университете.

Новость о действиях Медведкова оглушила всех его коллег. Поначалу все уверяли друг друга, что это ошибка, обман и недоразумение скоро разрешится. Потом, не без помощи Стоцкого, поверили в то, что столько лет жили бок о бок с чудовищем, и начали вспоминать какие-то детали, на которые прежде никто не обращал внимания, а сейчас они виделись зловещими признаками. Да ещё многие вдруг осознали, что превознесение потусторонников над остальными – довольно странное явление. До полного слома старого порядка ещё не дошло, многолетние привычки так просто не исчезают, но пример Медведкова по крайней мере заставил задуматься.

Сейчас почти все ударились в другую крайность, стали с подозрением присматриваться уже друг к другу. Логично: если был один, то где гарантия, что твой сосед не окажется сообщником? Оставалось только надеяться, что это безумие скоро закончится, когда следствие прекратится с тем или иным итогом, и ГГОУ успокоится.

Если этот ГГОУ ещё останется.

Ева осторожно заверила, что закрывать университет точно не планируют – во всяком случае, ничего похожего она не слышала ни от Ланге, ни от остальных. Впрочем, это не значило, что всё останется по-старому.

– Посадят нам какого-нибудь вояку на место ректора, и привет. – Ольга грустно подпирала ладонью подбородок и выглядела хотя и печальной, но явно гораздо более расслабленной, чем в начале разговора. – Будем все строем ходить.

– А может, и стоит походить? – предположила Ева. – Может, тогда студенты в подземельях пропадать перестанут?

– Главное, чтобы молодой и симпатичный был, – подумав, решила Томилина. – Тогда можно будет и походить строем, ладно.

– А как же Лёша?

– Лёша – для души, – уверенно заявила она. – А этот – для красоты! Давай выпьем за красоту? То есть за нас!

В университет они возвращались уже затемно, и хотя свои проблемы не решила ни одна, но обеим стало легче принимать их существование. Ольга поверила, что всё утрясётся и жизнь не заканчивается, а Ева – что ей хватит сил с честью выдержать разговор с Серафимом, когда его выпишут. И воли настоять на нём, если мужчина станет отпираться.

* * *

К себе Дрянин брёл ближе к вечеру, на закате. Как и предписывал целитель, не спеша: от быстрой ходьбы уже через десяток шагов он начинал задыхаться, так что захочешь – не нарушишь. Одно утешало: это временно и могло быть хуже.

До преподавательских общежитий было недалеко, но расстояние показалось бесконечным. С другой стороны, на осеннем ветру прояснилось в голове, и Серафим наконец определился: поговорить с Евой надо. Хотя бы поблагодарить и узнать, решилась ли её проблема, потому что целителей и Макса он об этом расспрашивать не стал. И…

Да, чёрт побери, ему хотелось её увидеть! И совсем не хотелось разбираться почему.

В конце концов Дрянин даже не удивился, когда понял, что миновал нужный корпус и подошёл к соседнему общежитию, в котором жила Ева. Сеф поначалу не собирался заявляться к ней прямо сейчас, но решил не сопротивляться судьбе, поднялся на невысокое крыльцо; он давно уже выяснил, где именно живут попавшие на карандаш преподаватели, так что прекрасно знал, куда идти.

В небольшой общей прихожей, которую зажимали между собой шкаф для верхней одежды и крошечная выгородка совмещённого санузла за отдельной тонкой дверцей, было темно и тихо, но из обеих комнат пробивался свет. Левую дверь с литерой «А» он толкнул без стука – оказалось не заперто.

Комната была поменьше его, но с почти такой же обстановкой. Ковёр только не серый, а синий, хотя… Свой он после выписки не видел, кто знает, какой он на самом деле!

– Сеф? – Ева, сидевшая за столом, обернулась и не сдержала изумления в голосе, увидев его. – Ты не рано ли? Мне говорили, ещё несколько… – Она запнулась, а он молча шагнул внутрь и прикрыл за собой дверь. И запер, благо ключ торчал в замке. – Ты чего? – пробормотала растерянно.

– Поговорить. – Он неопределённо пожал плечом и, подойдя к неубранной постели, тяжело опустился на край. Сидеть было проще, чем стоять. – Твоя проблема решилась?

– Да, удалось… совместить, – слегка поморщилась Ева.

Воспоминание было не из приятных. Это ритуал и его подробности она не помнила, зато очень хорошо – пару часов после, когда сначала не знала, как пережить сильнейшее головокружение, слабость и рвоту, а потом – ещё и панический страх за жизнь Серафима, над которым в это время колдовали целители.

– Хорошо, – кивнул он. Помолчал, обвёл комнату новым взглядом, потом перевёл его на Еву. – Спасибо. Ты спасла мне жизнь.

– Я нечаянно, – кривовато улыбнулась она и заставила себя отвести глаза.

Это было сложно, хотя Ева изо всех сил старалась не пялиться. Она слишком соскучилась и слишком хотела увидеть Серафима, поверить наконец, что он действительно выжил и стремительно идёт на поправку. Бледный, осунувшийся, но болезнь всё равно не сумела его испортить, лишь скулы заострились, придав чертам больше чёткости и хищности.

Но взгляды, её тоска – это всё ерунда, привычное. Она не понимала, зачем Дрянин пришёл. Вряд ли затем, чтобы обвинить в чём-то и сдать полиции, а что ещё?.. Не понимала и терялась в догадках. Тем более, высказавшись, он умолк, только сверлил непонятным взглядом и – не уходил.

Вязкая тишина давила на уши. Густая, тяжёлая, и