По ком плачет рябина - Лисса Рин

предназначении, демон любезно опустила подробности самого ритуала. Интересно, почему? И чего еще Риден не знает? Или не помнит.

Я оцепенела: его смерть! Знает ли он, что наши некрологи все-таки отличаются? Помнит ли, что его смерть, в отличие от моей, стала вынужденным выбором его загнанной в угол родни?

– Риден, – начала я, но мужчина вдруг прикоснулся к моим губам.

– Все хорошо, Рябина. У нас еще будет много времени это обсудить, – и он мягко потянул меня сквозь дверь.

Я нахмурилась: это? Что «это»? И тут до меня дошло: ребенок! Так он все еще… вот болван!

– Нет, Риден, я хотела… – я осеклась на полуслове и застыла, узрев прямо перед собой угрюмого фамильяра и отрешенного Заблудшего. А если точнее, Заблудшую.

– Лисия, – охнула я и осторожно подошла к бледной тени той, что еще совсем недавно была неугомонным и бодрым духом.

– Они сломали обет, – доложил Сеймур, придерживая безучастную девушку за локоток. – Она отказалась следовать приказам, и Ирга отреклась от нее, как от изменницы. Совсем как… – он не смог закончить и отвернулся.

Я сжала кулаки, с трудом удерживаясь от желание развязать вендетту прямо сейчас.

– Но ты все же смог вернуться, – я присела прямо перед девушкой и провела ладонью по ее бледной щеке. – О, Лисия.

– Благодаря тебе! – повысил голос Сеймур и тут же спохватился. – Если бы ты не заключила со мной новый обет, меня бы уже давно…

– Точно! – меня озарила догадка, и я взяла покорную девушку за холодные ладони. – И если это сработало на одном фамильяре, не вижу проблем повторить это снова. Если ты не против, конечно, – я вопросительно посмотрела на парня.

– С чего бы, – неуверенно буркнул фамильяр, который явно предпочел бы остаться единственным моим помощником. – Конечно, не против.

– Хорошо, – немного виновато улыбнулась я и задумалась. – Хорошо бы еще вспомнить, как это у меня получилось в прошлый раз.

– После нашей последней встречи кроме темноты и каких-то размытых образов я мало что помню, – наморщив лоб, произнес Сеймур. – Зато хорошо помню фиолетовый огонь в какой-то стремной шкатулке и… там была ты, – в глазах фамильяра полыхнули искорки узнавания.

– Верно, – я тоже погрузилась в воспоминания. – С помощью маминого венчика и твоих волос я хотела сделать тебе колоколец.

– Ты рвала мои волосы? – встрепенувшись, впился в меня подозрительным взглядом фамильяр.

– Ну, всего парочку, – слукавила я, уставившись себе под ноги.

– Парочку десятков? – уточнил парень, взлохматив затылок. – То-то у меня голова теперь постоянно мерзнет.

– Попробуй меньше рот открывать, – со смешком посоветовал Риден и посерьезнел. – А вообще я удивлен, что ритуал сработал. Без венчика, на одном лишь желании и привязке.

– Почему без венчика? – тут уже я удивилась. – Ты ведь сам вернул мне восстановленный Тарой венчик. Забыл?

Морт помрачнел и отвел взгляд.

– Тот кусок обгоревшей породы, покрытый отпечатком слабой магии, не имеет ничего общего с настоящей магией рода и благословением для почившего. Пустышка, одним словом.

– Пустышка? Но как же, – удрученно произнесла я, стараясь унять дрожь в ладонях. – Ты ведь говорил, что хозяина венчика никогда… – я закрыла глаза от гнусной догадки. – Не было никакого хозяина, да? Как и самого венчика.

– Мне жаль, – просто произнес Риден и подошел ко мне.

– Это уже не важно, – отмахнулась я, усилием воли прогоняя безрадостные мысли. А потом кое-что вспомнила. – Но ведь Вальт тогда сказал, что у меня все это время был венчик.

– И это правда, – кивнул Риден.

Я непроизвольно потянулась к груди, где под мантией пряталось колье, но Риден покачал головой и, осторожно перехватив мое запястье, поднял его на уровень моих глаз.

Я недоуменно посмотрела сначала на Стража, потом на запястье – и тут до меня дошло.

– Сеймур! – и я обернулась к вздрогнувшему от неожиданности фамильяру.

– Это не я, – тут же на всякий случай открестился от всего сущего тот, а потом, приглядевшись к рисунку рябиновой веточки на моем запястье, кивнул. – А, это? Да, это я. Оберег фамильяра. Вложил все остатки сил, чтобы помочь тебе вернуться обратно в подлунный мир. Но кое-кто пропустил мое указание мимо ушей и… – он прищурился и нахмурился. – Помнится, их было больше, – он скрестил руки на груди и уставился на меня в ожидании объяснений.

– Много чего произошло, – уклончиво ответила я и, выхватив свое запястье из мужской ладони, спустила рукав пониже, прикрыв оставшуюся ягодку. – Я думала, венчик – это ободок для волос, который заклинают и надевают на голову усопшему.

– Обычно да, – подтвердил Риден. – Но истинный венчик – это не форма, а его наполнение. И наполнение может быть любым, – он кивнул на мое запястье. – Справление колокольца – это ритуал, основанный на призыве связи с благословившим усопшего в последний путь родом. Подарившим свою защиту и обещание беречь душу даже по ту сторону. Это форма высшего проявления любви и защиты. Которую я раньше никогда не видел, – вдруг признался Риден и с уважением посмотрел на нас с Сеймуром. – Да и никто из Дартада. Сюда с такой защитой просто не попадают.

– Выходит, я первая, – тихо заметила я, пытаясь переварить сказанное Стражем. А еще совладать с наполнившей грудь горечью: как же так вышло, что единственным существом, которому я оказалась по-настоящему дорога, оказался вредный и далекий от любых проявлений нежности фамильяр? – Спасибо, Сеймур.

– Ой, да брось… – взглянув на меня, фамильяр вдруг осекся. – Ничего особенного.

– Получается, ритуал сработал, потому что мы с Сеймуром уже были связаны? – задумчиво произнесла я, вернувшись к проблемам насущным. – И, выходит, он мало чем отличается от ритуала призывая любого фамильяра.

Морт кивнул.

– Все призывы имеют одну и ту же суть – создать связь с необходимой сущью или магической формой, будь то фамильяр, душа или магия рода.

– Если это и правда так, – я взглянула на безмолвно стоящую в углу душу несчастного фамильяра. – Сомневаюсь, что Вальт позволит мне снова воспользоваться той шкатулкой.

Вспомнив, что он сейчас из себя представляет, я не удержалась от нервного смешка.

– Вот как раз насчет него я бы вообще не волновался, – отозвался Риден и, потянувшись к поясу, извлек небольшую амфору, от одного вида на которую меня вдруг бросило в жар.

Смутные воспоминания о неожиданной близости с ведуном заполонили разум и растеклись по телу густым тягучим жаром. Мне понадобилась огромная