Всадник на рыжем коне (СИ) - Горъ Василий

— И не мне одному! — усмехнулся я. — Девчонки закидали меня смсками — требуют прикупить парочку самых лучших инструкторов по вождению.

— Они опоздали… — вздохнула Лиззи, помучила меня приличной паузой и жизнерадостно рассмеялась: — Одну машину с эксклюзивным тюнингом мы выделили тебе, как лицу, рекламирующему эту модель, вторую Линда прикупила в подарок для твоих подруг, а третью взяла для своей квартиры в Москве.

Я задумчиво потер подбородок и задал еще один вопрос:

— Как я понимаю, то мой экземпляр будет с рисунком Всадника на Рыжем коне?

Девушка отрицательно помотала головой, опять потерзала ожиданием и хихикнула:

— Нет, этот рисунок будет загружен в базу данных обеих ваших машин вместе с результатами сегодняшнего теста. Чтобы ты, при необходимости, мог пересаживаться с одного «Рыцаря» на другого. Кроме того, для них рисуется Дикая Охота, а для тачки моей ненормальной подружки — Единорог. Само собой, с возможностью наложения на все базовые цвета этой модели.

— Да уж, внимание мы будем привлекать неслабо… — буркнул я, представив себе кортеж из трех разукрашенных «Шелби», рассекающий по Москве, потом вдруг наткнулся взглядом на Рыжову, что-то сосредоточенно изучавшую в планшете, вспомнил, что ее «паркетник» давным-давно укатил в Среднюю Азию, а «Уничтожителей» мы купили всего два, и почувствовал угрызения совести. Ведь эта девушка жила семьей как бы не больше, чем мы с Танькой, а получала меньше. В общем, желание исправиться появилось практически мгновенно: — Лиззи, мне в семью требуется три «Шелби», а не два. Третий — в качестве персонального подарка для Леры. С валькириями, реющими над полем боя на крылатых конях и забирающими павших героев в небесные чертоги.

Мисс Форд расфокусировала взгляд, вероятнее всего, представляя описанную картинку, а затем уважительно хмыкнула:

— Это будет красиво и в тему! Художников озадачу прямо сейчас. А во вторник пришлю тебе счет и два-три эскиза на выбор, чтобы готовую прошивку успели залить в машины еще до их отправки из Кёльна.

— Спасибо! С тобой приятно иметь дело… — благодарно улыбнулся я. И нарвался на шутку:

— Не торопись с выводами — я еще не успела проявить темные стороны своего характера!

— И чего мне надо бояться?

— Многого! Для начала я бы хотела, чтобы вы с Таньей поделились ощущениями от тест-драйва нового «Шелби» со своими подписчиками и залили на свои странички рекламные ролики.

— Считай, что уже сделали… — пообещал я. — Что еще?

— Я хочу получать по два билета на все твои бои.

— Не вопрос.

— И хочу, чтобы ты разрешил Танье делать бизнес с компанией «Форд»!

Тут я рассмеялся:

— Лиззи, я ей никогда ничего не запрещаю — она достаточно взрослая и самодостаточная личность, чтобы самостоятельно строить свою жизнь!

Американка даже не улыбнулась:

— Да, взрослая и самодостаточная. Но Линда сказала, что Танья живет тобой, и что твое мнение для нее значит больше, чем свое.

— Суть претензии понял. Поэтому объясню свою мысль более понятно. В настоящее время Голикова раскручивает меня, как бойца, сотрудничает с Министерством Обороны России и занимается своими проектами. Если она сможет найти свободное время для того, чтобы делать бизнес еще и с тобой — я буду за нее искренне рад. А для того, чтобы ты в это поверила, поделюсь инсайдом, в который посвящены единицы: Таня и Лера — это две равные половины умного, креативного и фантастически работоспособного тандема. Так что будь я на твоем месте, уговаривал бы обеих.

Мисс Форд изобразила танк. В смысле, поблагодарила за совет, медленно повернула голову влево, навелась на моих девчонок и рванула в атаку. А на ее место примчался Уильям. И, не успев сесть, взял быка за рога:

— Дэнни, ты не будешь возражать, если завтра утром вы вылетите не в Остин, а в Нью-Йорк, к Филу?

— Что, Татьяна впечатлила и тебя? — усмехнулся я.

— Да, эта девушка видит мир под очень интересным углом, а ее идеи могут принести хорошие дивиденды.

— Как я понимаю, с Филиппом ты уже договорился? — на всякий случай уточнил я.

— Да, конечно!

— Тогда какие могут быть возражения?

Морвиль облегченно перевел дух, извинился за то, что вынужден нас покинуть, чтобы успеть как следует подготовиться к съемкам по новой концепции, попрощался со всей компанией и унесся к выходу. А я пересел к Ане, невидящим взглядом уставившейся в окно, приобнял ее за плечи и спросил, что ее так расстроило.

Она зябко поежилась и пододвинулась еще ближе:

— Дирборн — это пригород Детройта, города, который когда-то был четвертым по населению городом Америки и средоточием автомобильной индустрии. В пятидесятые годы двадцатого века в нем проживало почти два миллиона человек, и в нем же находились заводы «Форда», «Крайслера», «Дженерал Моторс», «Паккарда» и «Студебекера». Казалось бы, живи и радуйся. Ан нет, сначала по позициям Большой Тройки ударил нефтяной кризис семьдесят третьего. Ведь их автомобили не могли конкурировать с куда более экономичными европейскими и японскими моделями. Потом был энергетический кризис семьдесят девятого, который нанес второй удар. И финансовый две тысячи восьмого, который чуть было не уничтожил всю автомобильную промышленность США. В то время заводы закрывались один за другим, а рабочие с семьями уезжали из города. Вместе с ними уезжали и состоятельные горожане: «доавтомобильная» градостроительная структура Детройта никак не сочеталась с тезисом «Каждой семье по автомобилю». В итоге центр города начал умирать. Кстати, забыла упомянуть негритянский бунт шестьдесят седьмого, во время которого полиция утратила контроль над городом, и бардак восьмидесятых, когда местные афроамериканцы сжигали на Хэллоуин заброшенные дома — белые, перепуганные таким беспределом, начали сваливать куда подальше. В итоге к двадцатым годам двадцать первого века в нем осталось чуть более полумиллиона человек, четверть из которых не работала, а треть жила за чертой бедности. Само собой, Детройт пытался трепыхаться — принимал программу сноса заброшенных зданий и тэдэ, но без толку: в тринадцатом году он объявил себя банкротом, а потом постепенно превратился в один из опаснейших городов США, уровень убийств в котором раз в пятнадцать выше, чем в Нью-Йорке!

— Да уж… — озадаченно выдохнул я. А девушка, собравшись с мыслями, закончила начатый монолог:

— В итоге мы с тобой сидим в каких-то десяти-пятнадцати километрах от его центра, в котором когда-то было, что посмотреть. Но не увидим ни Масонский храм, ни оперу, ни Собор Святого Таинства, не зайдем в музей Форда, Кобо-Центр, аквариум и Институт Искусств, не прогуляемся по восьмикилометровой набережной, по острову Белль Айл и по парку Anna Scripps Whitcomb Conservatory. Да, можно попросить Элизабет, чтобы нас прокатили по мосту Амбассадор, свозили в греческий квартал или Корктаун, но это будет похоже на погребальную тризну. А мне хочется чего-нибудь теплого и светлого…

Глава 21

21 декабря 2041 г.

…Открывать глаза всего через три с половиной часа после приезда из клуба «Акинак» было страшно лениво, но будильник на часах, поставленный в ультимативный режим, отказывался отключаться без тридцати приседаний подряд, так что пришлось вставать и приседать. Смеша Таньку с Леркой, почему-то вернувшихся в сознание значительно легче меня, «эротическим шоу от бойца ММА».

Истерический хохот этой парочки разбудил еще и Аню. Но, торопясь присоединиться к начавшемуся веселью, она спросонья впоролась в кресло, а я, услышав грохот, раздавшийся из гостиной, успел натянуть трусы. Увы, за эти мгновения двадцать два повторения упражнения бесславно обнулились, и мне пришлось начинать заново. Да еще и с «рюкзачком» за плечами: заявив, что для настоящего Всадника Апокалипсиса тридцать приседаний — это не нагрузка, Голикова запрыгнула мне на спину и изобразила «самое доброе, милое и сексуальное утяжеление во всей Вселенной»!

Как и следовало ожидать, этот тезис был мгновенно оспорен двумя другими «утяжелениями», в результате чего следующие полчаса дамы грызлись не на жизнь, а на смерть. Хорошо, что не в спальне, а «помогая» соперницам умываться, расчесывать волосы, одеваться, завтракать и т. д. Кроме того, в спорных ситуациях, которые, конечно же, возникали с завидной регулярностью, докапывались до меня, требуя, чтобы я исполнял обязанности независимого арбитра. Однако я упирался руками и ногами, понимая, что любое решение, принятое в этой роли, закончится еще большим бардаком.