Белое с кровью - Кристина Робер

сотворить все, на что он способен. Пообещай подарить ему покой, прежде чем он умрет… вот здесь, – Мари коснулась ледяными пальцами ее виска и неожиданно поцеловала в лоб. – Сдержать. Сдержать чудовище. Проснись.

Кто-то тряс ее за плечо, и Ника нехотя открыла глаза. Она лежала на полу, сжимая в руке пустую кружку, а рядом темнело большое пятно от пролитого чая.

– Вставай. Не спеши. Во-от та-ак…

Ника приложила ладонь ко лбу, закрывая лицо от ярких солнечных лучей, бьющих в упор через окно. Чьи-то руки обхватили ее за талию и помогли сесть. В затылке болело, Ника поморщилась и поморгала, пытаясь сфокусироваться на лице человека.

– Порядок?

В синих глазах Риты читалось беспокойство, и Ника решила, что, наверное, упала в обморок и ударилась головой, а может, это очередная галлюцинация, потому что мать не умела так смотреть на нее.

– Ты-то что здесь забыла? – Ника дернула рукой, отталкивая Риту.

– Принесла чай.

Ника скривилась, сверля мать подозрительным взглядом, а Рита присела рядом с ней на колени и невинно улыбнулась. Вокруг глаз рассыпались мелкие морщины, на нижней губе виднелись корочки – как гниль, сочившаяся из нутра молодой и прекрасной оболочки. Ника хмуро усмехнулась своим мыслям и, взглянув на кровать, на которой еще несколько минут назад сидела Мари, тяжело вздохнула. Наверное, в тысячный раз перечитанная статья в газете о похоронах принцессы спровоцировала этот странный сон, но почему она упала в обморок?

– Дорис приготовила для тебя обед, пойдем, – Рита поднялась и протянула ей руку.

– Не хочу. – Ника на коленях подползла к окну и задернула шторы, отгораживаясь от солнечного света. Ей бы снова уснуть – во сне все просто, все другое. А здесь… Минула неделя, а все равно что вечность. Бесконечность из чувства вины и горечи от потери. Раздражающий мятный запах незнакомца и его шелестящий голос, нашептывающий ей кошмары перед сном. Приходила ли к ней Мари ночью, или это ее подсознание – все одно: Ника верила, что это был Долохов. Больше некому. Игра. Игра. Игра. Мари права. Он и сам сказал Нике об этом на балу. Сумасшедший извращенец, садист, психопат. Что бы он дальше ни собирался делать, Ника должна либо обыграть его, либо и вовсе не играть. И ей бы хотелось выбрать второе, потому что…

– Тебе страшно, да? – неожиданно спросила Рита, перехватив ее взгляд.

– Ради бога, уйди, – скривилась Ника, отворачиваясь.

Рита не имела права говорить, что понимает ее. И все же, и все же… Ника зажмурилась. Снова площадка и темное небо, петля на ветру и Алекс с телом Мари на руках. Он смотрит на Нику, и в его глазах – ненависть. Ненависть его настоящая, человеческая. И отчаянный крик, с хрипами и кашлем – она его слышит перед сном, пока не уснет. И пока не придет Джей Фо, чтобы обнять ее и поскулить на ухо.

Не глядя на Риту, Ника забралась на кровать и укрылась одеялом с головой. Матрас у ее ног прогнулся под весом матери.

– Они хоть что-то нашли? Искали хотя бы? Сходили туда? Ведь у меня куча пропусков.

– Откуда мне знать. Николас запрещает мне передвигаться по замку.

– Не заливай. – Ника отбросила одеяло и приподнялась на локтях. – Что ты тут торчишь, а? Ясно же, что никакую безликую они не найдут – столько месяцев прошло.

Рита улыбнулась и придвинула к ней поднос с чашкой и заварочным чайником.

– Николас думает, что та тварь появилась, чтобы он подстраховался и вернул меня сюда. – Рита налила чай в чашку. Запахло липой и цитрусовыми. – Осталось только понять, зачем кому-то нужно, чтобы я жила в terra. Выпей, – женщина протянула ей чашку.

– Видимо, чтобы меня раздражать, – кисло улыбнулась Ника. Рита беззаботно пожала плечами. Без макияжа, высоких каблуков и привычной маски жеманства на лице, в расслабленном домашнем костюме – Ника не помнила, когда в последний раз видела ее такой, и этот вид матери ее смущал и заставлял нервничать.

– Вот это вот все к чему? – кивнула она на поднос.

– Я подумала, что тебе нужно успокоиться после случившегося.

– Да ну? – Ника села на кровати и презрительно уставилась на мать. – Ты-то уже успокоилась, да? Как-никак дочь умерла.

– А тебе что? – Рита говорила спокойно, будто речь шла о совершенно посторонних людях. – У меня одна дочь – и это ты.

– Все-таки ты дрянь.

– Только не надо винить меня, пожалуйста. Если хочешь, я соболезную твоей утрате, и все вот это вот, но не более. Господи, Ника, зачем ты тратишь энергию на какие-то морали, в которые сама не веришь?

Рита вздохнула. Она выглядела уставшей и даже расстроенной – наверное, как и положено матери, чей ребенок переживает не самые лучшие времена. Проглотив очередной бесполезный вопрос, Ника наконец взяла чашку с чаем и сделала символический глоток, а Рита вдруг улыбнулась ей.

Terra caelum, окраина столицы

– Ты такой напряженный, расслабься, – рыжеватая блондинка Мона игриво улыбнулась и принялась расстегивать пуговицы на его рубашке.

Алекс запрокинул голову и сделал несколько щедрых глотков из бутылки. Громкая музыка ритмично пульсировала в висках, комната плыла, голос девушки поглощали басы. Алекс неуклюже поставил бутылку на стол и потянул девушку на себя. Мона села сверху, стащила с него рубашку и бесцеремонно потянулась к ремню на джинсах, но Алекс схватил ее за подбородок и заставил взглянуть на себя. Пытался сфокусироваться, разглядеть черты лица, может, убедиться, что она некрасива, несексуальна или еще что, чтобы оправдать свое нежелание, но тщетно: ее лицо расплывалось так же, как и всё вокруг, а голод – жуткий голод, который последний час он пытался утопить в алкоголе, – бурлил внутри, раздирал горло – так, что сводило челюсти. Он инстинктивно провел языком по зубам и впился в ее губы.

Мона издала какой-то звук, и часть его хотела, чтобы это был стон удовольствия, но другая… Нет, другая часть жаждала иного. И Алекс снова поддался ей. Схватил девчонку за волосы и резко прильнул губами к ее шее. Ликовал. Требовал больше, больше, больше. Кусал за плечи, впивался когтями в кожу, вгрызался в губы, заглушая жалкие попытки Моны кричать. Он не помнил, когда перестал различать ее – только кровь, медленно стекавшую по обнаженным конечностям, дурманящую, свежую и такую желанную. В номере заглохли все звуки – осталась лишь пульсация в венах жертвы.

– П-пожалуйста…

Алекс приподнял голову и прищурился, снова пытаясь сфокусироваться на ее лице. Все было каким-то серым, размытым, и только пятнышко крови на ее губе горело ярко, притягивало взгляд, и он не удержался – наклонился, слизнул кровь. Зрение немного прояснилось, и Алекс наконец увидел глаза девушки: огромные, карие, зрачки пульсировали от страха. Точно от страха – он его чувствовал.

Алекс улыбнулся и ласково погладил ее по волосам и щеке. Увидел, как Мона сглотнула. Ее приоткрытые