Дэвид Эддингс - Вор и Книга Демона

Эта ироничная тирада навела Альтала на мысль, что мнение Альброна о вожде Делуре было не совсем верным. Делур был не так уж дряхл, как считали остальные вожди кланов. Альтал решил понаблюдать за стариком повнимательнее, дабы составить о нем свое собственное суждение.

— Пойдемте в дом, великий вождь, — предложил Альброн. — Погода сейчас сырая и неприветливая, а в моей гостиной для вас горит веселый, жаркий огонь.

ГЛАВА 20

Примерно неделю спустя в один из непогожих дней незадолго до полуночи Эмми разбудила чутко спящего Альтала, ткнувшись ему носом в затылок. Ее нос был таким же холодным и влажным, как и всегда, и Альтал вскочил, как бывало раньше.

— Прошу тебя больше этого не делать, — проворчал он.

— Раз уж это срабатывает, зачем что-то менять? Пойди разбуди остальных, Альтал. Нам нужно кое о чем поговорить — там, в Доме.

Он сдернул с себя одеяло, оделся и вышел в коридор, чтобы разбудить друзей.

— Что случилось? — спокойно спросил Бхейд, когда они собрались все в холле.

— Не знаю. Она ничего мне не сказала, но она хочет с нами поговорить — наедине. Отведи нас в Дом, Элиар.

— Хорошо.

Элиар повел их в оружейную комнату, открыл дверь, и они снова очутились в знакомой башне.

— У нас какие-то проблемы, Эмми? — спросил Гер у Двейи, когда она приняла свой истинный облик.

— Вовсе нет. Я просто подумала, что нам нужно обсудить, как мы представим наше предложение вождям кланов, вот и все. Все пройдет более гладко, если мы будем рассказывать им одно и то же. Само собой разумеется, мы не сможем рассказать им, что происходит на самом деле.

Если Альброн прав, арумцы не любят участвовать в религиозных войнах, и, чтобы их отвлечь, нам нужно придумать какой-нибудь политический повод.

— Если тебе нужна война, Двейя, я буду чрезвычайно счастлива одолжить тебе свою, — предложила Андина. — Мне приятно, когда я представляю себе, как все кланы Арума маршируют по городу Кантону.

— Это подходящее решение, — согласился Бхейд. — Арумцы уже наслышаны об этой бесконечной войне между Остосом и Кантоном, так что нам не придется придумывать никаких скучных историй, чтобы объяснить, зачем нам понадобилась такая огромная армия.

— А я смогу произнести перед ними страстную речь с призывом помочь нам сокрушить кантонских выродков, — добавила Андина.

— Здесь есть о чем поговорить, Двейя, — сказал Альтал. — Андина — эрайя Остоса, поэтому само собой разумеется, что у нее в кармане есть ключ от казны. Это могло бы объяснить, откуда у нас золото — на случай, если вожди кланов станут интересоваться.

— А умеешь ли ты выступать перед публикой, Андина? — спросила Лейта у своей миниатюрной подруги.

— Ты что спала все эти несколько месяцев, Лейта? — насмешливо сказала Андина. — Да я все время только и выступаю на публике. Неужели ты думала, что я не нарочно говорю таким драматическим голосом? Мой голос — самый точно настроенный инструмент в Треборее. Если я захочу, то могу спеть так, что птицы попадают с деревьев и камни зарыдают. Мне, может быть, даже не понадобятся все эти бочки золота. Дай мне полчаса и небольшую комнату, и одним своим голосом я поставлю под знамена всех арумцев.

— Возможно, она и права, — сказал Элиар. — Когда я стоял привязанный к столбу в ее тронном зале, она так много обо мне наговорила, что я и сам поверил в то, что участь этого чудовища, Элиара, будет ужасна.

— Все как будто сходится, Двейя, — согласился Альтал. — Мы попросим Альброна ее представить, а затем она произнесет пламенную речь с призывом о помощи. Потом она может передать слово мне, и я объясню им детали сделки. Альброн знает, что на самом деле происходит, так что он сумеет сказать вступительное слово, а также сгладить некоторые шероховатости. — Он откинулся в кресле. — Однако есть одна неувязка. Будет ли прилично для правителя вот так, лично, произносить речи? Разве не для этого нужны дипломаты?

— А откуда ты взял, что я стану вести себя подобно другим правителям? — спросила Андина. — Мои поступки почти всегда неожиданны. Я всегда такая, Альтал. Несмотря на яростные возражения моих советников, отбросив всякую предосторожность и взяв с собой в дорогу лишь нескольких слуг, я отправилась в Арум, чтобы попросить помощи в продолжающейся войне против ненавистных кантонцев. С большим риском для жизни я презрела все опасности неспокойного мира и явилась в замок Альброна, чтобы рассказать о своей просьбе благородным вождям кланов. Моя храбрость настолько велика, что вы и все остальные, кто будет там, едва ли осмелитесь находиться в одной комнате со мной.

— А не слишком ли это отдает мелодрамой? — заметил Бхейд.

— Я буду говорить с арумцами, брат Бхейд, — подчеркнула Андина. — К жителям Перкуэйна или Экуэро я применила бы другой подход. Арумцы любят мелодраматические сюжеты, и я разыграю перед ними такой спектакль, который они никогда не забудут. Просто попроси Альброна представить меня, а затем отойди в сторону. Через полчаса все эти вожди кланов будут моими.

— Не слишком ли мы самонадеянны? — засомневалась Лейта.

— Нисколечко, Лейта, — отозвалась Андина. — Я самая лучшая.

— Простите… — сказал Гер.

— Говори, Гер, — подбодрил его Альтал. — Ты хотел что-то добавить?

— Не слишком ли все это просто? Я хочу сказать, поверят ли арумцы в то, что для защиты всего лишь одного города потребовалось так много солдат?

— А он ведь прав, Альтал, — согласился Элиар. — Сержант Халор всегда говорил нам, что жители нижних земель всегда стараются обходиться как можно меньшим количеством солдат. Думаю, нам нужна война побольше, чтобы вожди кланов нам поверили.

— Но это единственная война, которая у нас пока есть, — ответил Альтал.

— Ну, не совсем, — возразил Гер. — Есть ведь еще война между тобой и Гендом.

— Это религиозная война, Гер. Разве ты не слышал, что сказал Альброн: арумцы не вмешиваются в войны, которые развязываются на религиозной почве? — Он покачал головой. — Нам нужно придерживаться политических причин, а религию отбросить подальше.

— Почему бы просто не сказать, что кантонцы служат Некверу? Или что они на их стороне, или что-то вроде этого? По словам Лейты, никто толком ничего не знает о жителях Неквера — кроме того, что это жуткие типы. Может, нам просто сказать, что в Нагараше есть некий король, который хочет владеть целым миром, и что ему удалось уговорить этих дурачков из Кантона примкнуть к нему?

Не будет ли это несколько ближе к тому, что происходит в действительности? Разве добрая ложь не должна содержать в себе некоторой доли правды? Если мы станем говорить только о войне между леди Андиной и тем придурком из Кантона, история будет какой-то слишком ясной и понятной. Может, оставить в ней некую недосказанность, что-то необъяснимое?