Приключения Благородного Дика. Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская
— Знаком ли вам Ялис Плар? — вел свое обвинитель.
— Да, знаком. А у вас есть дети? — Дик в свою очередь задал вопрос палачу, пропустив возмущение обвинителя мимо ушей. Тот вопил, что подсудимый не имеет права говорить с палачом, это могут истолковать как попытку подкупа или сговора.
Суровое лицо осветилось невероятной нежностью. Похоже, палач не боялся штрафа за неуважение к суду. Или начисто позабыл в этот момент, где находится.
— У меня дочь!
— Вот за это и уважаю мастеров вашей профессии, — продолжал Дик достаточно громко, чтобы все слышали: — Никто, кроме палача, не скажет с такой гордостью, что у него дочь, а не сын — продолжатель отцовского ремесла!
— Это неуважение к суду, — зловеще прервал их разговор обвинитель.
— Разве? — удивился Дик. — Вы же сами предложили мне побеседовать лучше с ним, чем с вами!
— Тройное неуважение, — обвинитель сжал челюсти, словно сдерживал себя, чтобы не назвать цифру побольше.
Три сухих удара, словно деревянный молоток аукционера, прорезали тишину зала суда.
Дик поднял голову, глядя на обвинителя так же непокорно, как прежде, только теперь без улыбки. Сделал маленькую паузу, чтобы перевести дыхание, и очень рассудительно спросил:
— А за что мне вас уважать? Как рыцарь Братства Дороги, общества, отделенного от всякого государства, сам не являюсь гражданином ни одного города по всем мирам. И не подчиняюсь ничьим законам, кроме призвания, данного мне свыше. Вы вообще не имеете права меня судить. Для таких, как я, как для неприкосновенных посланников, у вас один приговор — изгнание! Зачем вообще устраивать весь этот цирк?
— Вы слышали, господа? — обвинитель обвел помещение широким жестом, призывая всех в свидетели. — Ребята, напомните ему ещё раз о необходимости уважать присутствующих! — он подал знак стражникам, но вмешался судья.
— Прекратить! Господин обвинитель, это вам я вынужден напомнить об уважении к суду! Рыцарское звание обвиняемого не вызывает сомнений. И он совершенно прав, дети дороги в равной степени являются и не являются гражданами любой территории всех миров, будь то королевство, вольный город, либо другие уделы. И в случае нарушения местных законов, в распоряжении суда действительно лишь одна мера — изгнание, с приговором разной степени строгости.
Однако, если будет неопровержимо доказан злой умысел подсудимого в отношении местной власти, в наш арсенал войдут все меры, применимые к государственным преступникам: всё то же изгнание, каторжные работы или смертная казнь. Приговор, вынесенный по законам военного либо мирного времени зависит только от обстоятельств дела!
Поэтому я настоятельно простил бы вас, господин обвинитель, не заставлять работать руки этих солдат и ваш язык впустую, а вернуться к тщательному разбору этих самых обстоятельств! Вы меня поняли?
— Да, господин судья.
— Великолепно сказано! — хмыкнул Дик. — Дальше!
Стражники по привычке стиснули рукоятки плетей и одновременно покосились на скамью подсудимых. На рубашке Дика цвели яркие алые эполеты, как особые знаки отличия. Но команды повысить наглеца в звании не последовало. Получив предупреждение, обвинитель сдержался и строго задал следующий вопрос.
— Вы подтвердили, что знаете Ялиса Плара. Известно ли вам, что дело его разбиралось в местном суде два года назад, и обвинителем снова был господин Мейнгрем?
— Известно.
— Вы считаете, с Пларом поступили несправедливо? — внезапно судья отобрал вопрос у стороны обвинения.
— Да.
— Вам известно, что за истекшие два года, Ялис Плар неоднократно приговаривался к наказаниям за мелкое воровство и бродяжничество и заработал себе прочную репутацию неблагонадежного гражданина? — обвинитель уже строил Дику ловушку в последующих вопросах.
— Мне известно, — резко сказал Дик, — что, будучи рожденным здесь, в законном браке, о чем существует соответствующая запись в книге магистрата, и не покидая пределов города даже после того, как ваш суд лишил его дома и всяких средств к существованию, господина Ялиса Плара, в отличие от меня, никак нельзя обвинить в бродяжничестве! Поскольку он является гражданином вашего славного города!
— Господин судья, это оскорбление нашей чести! Поскольку похвала городу высказана в ироническом тоне! Я требую штрафа за неуважение к суду!
Щелкнула плетка. Рубашка на шее у Дика наискосок разорвалась.
— За что? — в еще более ироническом тоне укоризненно спросил Дик. — Разве вы сами, господин обвинитель, не считаете свой город добрым и славным?
— Ах ты, щенок!.. — обвинитель кинулся на подсудимого, но стражники затем и стояли по бокам, чтобы никого не подпускать слишком близко. Не пустили и представителя магистрата.
Тяжело дыша, он отступил и скрестил руки на груди, безотчетно копируя устойчивую позу палача. И подал знак правому стражнику.
— Кстати, не имеете права оскорбительно высказываться относительно моей личности, — Дик думал, что несмотря на усердие солдат, ему ужасно хочется спать. — Это неуважение к суду.
— Протестую!
— Протест отклонен, господин обвинитель. Извольте уплатить штраф. Ползолотого.
Скрипя зубами от ярости, обвинитель порылся в карманах своего черного, расшитого синим шелком камзола и извлек монету в ползолотого. Именно половинку. Существовала большая серебряная монета в двадцать пять грошей, но ходили также обычные золотые монеты, перерубленные пополам.
В зале послышались аплодисменты, насмешки и улюлюканье.
Чувствуя себя униженным на глазах у богатой публики, обвинитель положил полумесяц на стол перед писарем. Тот старательно нацарапал в протоколе, что штраф уплачен.
— Закон одинаков для всех, — счел нужным пояснить судья, отвечая на пристальный насмешливый взгляд обвиняемого. — Но у вас же нет денег…
Дик согласно шевельнул бровью, принимая правила игры.
Допрос продолжался.
Глава 38
— Вы были знакомы с Ялисом Пларом до приезда в наш славный город?
— Нет.
— Где вы с ним познакомились?
— На рыночной площади.
— И вам хорошо известно, что Плар, так же как его приятели
