Потомок седьмой богини - Алессандра де Амальфи

Перед тем как перейти к следующей, предыдущую надлежало тушить – небольшая тренировка памяти и контроля, на которой, впрочем, не попался ни один из испытуемых. Проверив выполнение, Холден наказал зажечь их все и поставить на землю перед собой.

– Перейдем к воздуху. Тьен, твоя цель – свечи Эгельдора. Твоя, Эг…

Не дождавшись конца инструкции, растрепанный темноволосый парнишка выполнил пальцами пассы и направил магию на меня. Канделябр пошатнулся, но я тотчас создал вокруг него воздушный пузырь. Созданный противником поток не просто не пробрался внутрь – он отскочил, повалив парня на землю и потушив его собственные огни.

– Это засчитается? – уточнил я, указывая на раздосадованного соперника.

Холден, от которого я ждал недовольства – Верховные не поощряли такие игры и всегда напыщенно вещали о великой миссии в стенах Ателлы, – усмехнулся, но почти сразу опомнился и прикрыл рот рукой.

– Тебе – да, – ответил он, снова натянув серьезное выражение лица. – Тьен, твои испытания на этом подошли к концу. Сожалею.

Парнишка выкрикнул что-то нечленораздельное и бросился в мою сторону, но, стоило мне обернуться, кардинально сменил курс. Вблизи белесый глаз был особенно эффективен по части сбивания спеси.

– Ну, чего застыли? Вы все видели, – привлек внимание Холден. – Я делю вас на пары. Нападайте и защищайтесь, пока я не скажу прекратить. Алек, тебя поставим с этим почтенным господином…

Я скучающе опустился на землю. Рассматривать потуги остальных не возникло желания. Пожалуй, в чем-то Маркус был прав: я чувствовал себя неуютно из-за мысли, что из кожи вон лезу, лишь бы старые учителя – и парочка новых – похвалили меня за образцово выполненное задание. После того, чем я заслуживал уважение мастера, это все выглядело детской забавой, а не проверкой, способной определить нового Верховного, одного из семи величайших чародеев своего времени. Впрочем, ею это и являлось. Особенно если Маркус был прав относительно методов отбора.

Значимым виделось лишь последнее испытание. То, на котором, как считалось, боги наконец обращают на тебя свой взор. Или то, на котором я раскрою, как именно Кьяра обводит всех вокруг пальца.

Когда пришла пора демонстрации власти над землей, я сделал сказанное почти бездумно, и Холден с сарказмом откланялся тем, кто прошел дальше, – на этом наше общение закончилось. Из-за большого количества участников в первый день удалось провести лишь два первых этапа, и, как ни странно, ряды наши значительно поредели. Вернувшись в башню с постоялого двора Кетрингтона – ночевать в детских спальнях едва ли хотелось, – я обнаружил, что следующими предметами назначили зельеварение и управление разумом.

Профессор Изидель заметно нервничал: сам он Верховным не стал, хоть, вероятно, пытался, и потому общение с кандидатами на это место доставляло ему неудобства. Он милосердно закрывал глаза на многие недочеты – хотелось посоветовать ему реже моргать, но терять баллы из-за колкости казалось глупым. Я молча выполнил задание, после чего проследовал в кабинет Зарии.

Место, в котором у меня не было права голоса. Теперь его хозяйке ни за что меня не заткнуть – я научился громко говорить даже тогда, когда в горле сохнет, а голос дрожит. В ее присутствии во мне, однако, не проснулся испуганный ребенок. Я видел перед собой женщину – признаться, красивую и яркую, пышущую колоритом восточных земель, – и этим все ограничилось.

– Направь свой бесстыжий взгляд куда-нибудь еще, – скривилась Зария. – Иначе целью испытания станет твой разум.

Я проигнорировал приказ. Конечно же, она не посмеет – ее праведное сердце не выдержит того, что она может там отыскать.

Цель у каждого была своя: студенты последнего года обучения весьма сносно умели отбиваться от попыток проникнуть в их мысли, пусть при должном старании пробить их оборону и было возможно. Где-то в глубинах бесполезных знаний пряталось число, которое Зария выдала им днем ранее на клочке бумаги – четырехзначное, дабы избежать случайного попадания, – и дети намеренно уводили чужака от воспоминания о том, где оно запрятано. Крохотная, хрупкая леди, которой не повезло стать моей партнершей в столь интимном процессе, сложила записку вчетверо и заткнула ею щель, сквозняк из которой докучал ей по ночам. Я похлопал девочку по плечу, и она послушно отошла в сторону.

– Две тысячи семьсот три, – отчеканил я гулко.

Зария взглянула на ученицу. Та смущенно кивнула, будто извиняясь за то, что не сохранила секрет.

Вторым заданием стало подчинение воли: Зария приказала повторить то, что мы делали на зельеварении, но только с помощью тела наших подопечных и с расстояния в тридцать шагов. Девочка поежилась, когда я склонился к ее уху, и едва сдержалась, чтобы не отойти.

– Знаю, я тебе неприятен, но…

– Эгельдор! – тут же взорвалась Зария. Я отстал от других испытуемых на целый шаг – следовало ожидать, что ее терпение лопнет. – Тут тебе не публичный дом!

Но я договорил, прежде чем продолжить путь:

– …не бойся.

Наставление, казалось, не помогло: девочка зажалась еще сильнее, пробиться стало сложнее. Я старательно обходил все личные темы, не залезал в больные воспоминания, искал способы принести как можно меньше неприятностей, ибо захват контроля предполагал подмену личности, а я не желал влиять на столь юное создание – хрупким был не только ее стан, но и разум. Ее взгляд на мир шел рябью от любого контакта с моим, и потому я ставил меж нами стену – только руки вытягивал, чтобы направлять, – и спустя время она расслабилась, подпустив меня к нужной части сознания. В зельеварении девочка оказалась хороша и, как мне подумалось, даже пыталась помочь: пару раз ее ладонь касалась нужного ингредиента за неуловимое, но все же ощутимое мгновение до того, как я ее об этом просил.

Зарии наш тандем не понравился. Она так грозно уставилась на ученицу, когда та объявила о выполнении задания, что внутри девочки все сжалось и затряслось. Столько вины в ней было, будто предала кого-то родного и близкого.

Я торжественно направился к выходу из кабинета: всегда хотел сделать это с высоко поднятой головой, не бросая на Зарию зашуганные взгляды, не ожидая насмешек и тычков. Но Верховная не была намерена мне подыгрывать.

– Боги никогда тебя не выберут, – сквозь зубы шепнула она, схватив меня за запястье. – Гептагону не нужен подлец, готовый на все ради денег.

– Ты так любишь богов и в то же время так мало о них знаешь, – почти со снисхождением ответил я. Зария отшатнулась и скривилась. – Разве половина из них не убийцы?

– Убивать ради высшей цели – это нечто иное.

Я лишь хмыкнул и продолжил путь. Не мне объяснять ей, чего