Дэйв Дункан - Грозные моря

На глазах изумленного Рэпа эльф преобразился – его лицо из золотого стало свинцовым, а потом в точности воспроизвело тот жизнерадостный зеленый оттенок, который имеет окислившаяся медь. Он судорожно повернулся, наполовину перевалился через поручень и изверг все, что съел в течение последних пяти часов.

И вновь крик чаек в вышинеВ моря меня позвал.И пусть не плачет обо мнеПокинутый причал.

Часть одиннадцатая

ОДИН ПРИЧАЛ ОБОИХ ЖДАЛ

1

Рэп вызвался проводить Куиприана до каюты и в итоге волок его на себе большую часть пути. Рэп устроил бедолагу поудобнее – насколько это возможно сделать с человеком, убежденным, что он сейчас умрет, и чем скорее, тем лучше. А потом Рэп отправился на поиски Андора.

«Аллену» теперь довольно сильно качало; она медленно переваливалась с носа на корму, совсем не похоже на обычную качку на галере или боевом корабле джотуннов. На вершине волны каждый раз возникало необычное, захватывающее чувство полета. К этому примешивалась и ощутимая бортовая качка. Так как ветер усиливался, матросы начали убавлять паруса.

Двигаясь по коридору, Рэп заметил, что все эльфы на корабле находятся в том же состоянии, что и Куиприан. Манера эльфов делать все одинаково, очевидно, распространялась и на морскую болезнь. Впрочем, пассажиры-импы тоже начинали скисать.

Обнаружив Сагорна, который читал, растянувшись на койке, Рэп постучал в дверь, назвал его по имени и был приглашен в каюту.

На верхней палубе «Аллены» находилось сорок две каюты для пассажиров первого класса. Каюта Рэпа располагалась ближе к корме и была одной из лучших. Андор занимал помещение ближе к носу, поменьше и попроще. Хотя на суше такая каюта едва ли сошла за большой чулан, все равно она была больше и удобнее кубрика на «Танцоре гроз» или камеры, которую Рэп недавно делил с Гатмором. Отверстие иллюминатора было обито цветистой драпировкой, пол застелен толстым ковром, сияла начищенная медь. К передней переборке крепилась петлями двухэтажная койка. В кормовой части каюты находились зеркало и полка, под которую можно было поставить багаж. Подняв верхнюю койку, чтобы не мешала, старик удобно разлегся на нижней. Его длинные ноги торчали из серо-голубого одеяния, купленного, вероятно, на деньги подружки Андора.

Рэп скрестил руки на груди, прислонился к двери и стал ждать.

Сагорн держал книгу у самого носа, ловя последние лучи света, падающего из иллюминатора. Но вот он закрыл ее, заложив страницу пальцем, и уставился на Рэпа с обычным выражением кислого неодобрения.

– Почему ты со мной не посоветовался?

– О чем?

Сагорн сердито сжал губы.

– Обо всем! Ты не спросил, как я отношусь к колдуну-гному. О важности произнесения Высочайшего Вызова. О выборе жертвы. Вы ворвались в Нум точно стадо бешеных бегемотов.

– Но я вроде бы выпутался. Все идет по плану, старина.

– Да, после того как тебя чуть не превратили в котлету.

Рэп пожал плечами. У него осталось еще довольно много неучтенных ушибов и синяков, и из-за этого движения они напомнили о себе.

– Я как-нибудь справлюсь.

– Тебе очень повезло, что обошлось без переломов.

– У меня их девять, в основном пальцы, но срастаются они очень быстро.

Рот старика захлопнулся так резко, что громко клацнули зубы.

– Так, значит, адепты способны на такое?

Зависть и злоба исказили его лицо.

В течение нескольких минут они молча глядели друг на друга. Рэп смотрел против света, но, разумеется, прекрасно видел каждую морщинку на лице Сагорна. Старик несомненно выглядел моложе и здоровее после того, как Ишист подлечил его. Жаль, что волшебник не исправил ему характер.

И снова Сагорн первым нарушил молчание и произнес с оттенком нервного сарказма:

– Учишься быть таинственным?

– Нет, пытаюсь не использовать магию против тебя.

Сагорн поежился. Он заложил книгу обрывком тесьмы и положил ее на койку рядом с собой. Эта манипуляция дала ему пару секунд на то, чтобы собраться с мыслями. Все его помыслы были видны Рэпу как на ладони. Сейчас старик определенно что-то замышлял.

– Ну и как, получается?

– По-видимому, да. По крайней мере пока от тебя никакого толку.

– Из-за тебя я подвергался большой опасности в Нуме.

– Ты сам захотел этого, я не просил.

– Ха! Такие ловкие ответы – тоже свойство адептов?

Дрожь!

– Что это было? – вскричал Рэп, озираясь.

– О чем ты?

– Я почувствовал что-то.

Но корабль по-прежнему плавно переваливался с носа на корму и с борта на борт. Матросы на палубе не проявляли признаков беспокойства.

– Что именно? – раздраженно спросил Сагорн.

– Не знаю точно. – Рэп не знал даже, каким образом он это почувствовал.

Не звук и не движение. Он ощутил его не ушами, не костями и не кожей. Он не знал, с какой стороны это пришло. Но он был уверен, что что-то почувствовал – что-то слабое, но реальное. Он ощутил странную тревогу, внутренний голос говорил ему «важно», но едва ли «опасно». Не нравились Рэпу эти его новые таланты.

Сагорн презрительно отмахнулся от проблемы:

– Нервы!

– Наверно. Расскажи, какой ты опасности подвергался?

– Я обратился к своему старому другу, ученому, пользующемуся кое-каким влиянием в политических делах Империи. Мы не виделись тридцать лет.

– Ну и что в этом опасного?

– А то, что я не хочу, чтобы меня обвинили в колдовстве. Я за эти тридцать лет слишком мало состарился!

Его аквамариновые глаза неожиданно заблестели от удовольствия.

– Ну и что?

– Он тоже не состарился!

Рэп усмехнулся:

– То-то вы оба удивились.

– Да уж! Он остался таким же, каким был. А я, благодаря твоему дружку-гному, может быть, даже выгляжу моложе, чем тридцать лет назад. Но мой друг принял меня с почтением, и мы с ним долго беседовали. Он принадлежит к очень большому и могущественному роду. В своей семье он играет роль эксперта по политике и, подозреваю, разрабатывает стратегию негласного вмешательства в эту самую политику. Он был изгнан в Нум Эмтаром, и ему там так понравилось, что он ни разу не подавал прошений о возвращении. Тем не менее он по-прежнему твердо держит руку на пульсе Хаба.

– Он знает что-нибудь об Инос? О Краснегаре?

– Он знает о Краснегаре.

Сагорн растянул губы в недоброй улыбке, похожей, как всегда казалось Рэпу, на капкан. Потом замолчал, избрав паузу орудием утонченной пытки. Через какое-то время поняв, что реакции никакой все равно не дождаться, Сагорн сказал:

– Импы отступили, как я и предсказывал. Все побережье шумит. Много жертв.