Становление. Том 2. Путь мага - Семён Нестеров

но он объяснил мне, что это слишком дорогое удовольствие. Хотя оно и даёт такой выдающийся эффект, но имеет и последствия. Пить его не стоило чаще, чем раз в несколько месяцев, иначе действие может стать противоположным. Как я понял, это зелье работало во многом сходно с болотной травой и могло лишить разума, если им злоупотреблять.

Глава 5. Каждый раз одна и та же история

Затворническая жизнь хоть и резко контрастировала с тем образом жизни, что я вёл, будучи вольным охотником, довольно быстро вошла в привычку. Я был так поглощён обучением, что практически не испытывал тяги к природе. Иногда я проводил в медитации целые дни напролёт, не ел и не пил, погружаясь в себя в поисках пути к пониманию своего подсознания. Открывшиеся возможности и перспективы так захватили меня, что затмили весь остальной мир. Однако мир не забыл обо мне, и однажды, когда я вышел подышать свежим воздухом во двор, то увидел необычную фигуру, входящую в ворота. Человек в серо-зелёной расписанной рунами тунике уверенным шагом шёл с небольшим мешком за плечами. Такую одежду носили лишь послушники Братства Спящего. Странно, ведь раньше их не пускали в замок. Заинтересовавшись, я решил подойти поближе и, когда смог разглядеть лицо пришельца, сразу узнал Лестера.

Мне казалось, что я хорошо с ним знаком, но я не мог вспомнить, что нас объединяло. Куски воспоминаний не складывались воедино. В последнее время я не обращал на это внимание, потому что вся моя жизнь состояла из таких фрагментов. Мне казалось, что до становления магом я за собой такого не замечал, но большого значения этому факту не придавал, отчасти списывая всё на последствия ритуала чистого зеркала. Мне в голову пришла мысль, что Лестер мог бы ответить на часть мучающих меня вопросов, надо было поговорить с ним, чтобы прояснить дело. Я стоял довольно далеко, и послушник Братства, не заметив меня, прошёл через весь двор и зашёл в крыло Гомеза. Стража на входе пропустила его, лишь стоило ему тряхнуть своим мешком и сказать пару слов. Я подошёл ко входу в главное здание, но не стал заходить внутрь. Буквально через минуту Лестер, довольно ухмыляясь, вышел обратно во двор с меньшим, но явно увесистым кульком. Пройдя пару шагов, он почти вплотную натолкнулся на меня.

— Вот это удача! — воскликнул он, — я думал, придётся тебя разыскивать, а ты сам нашёлся!

— Ты хотел искать меня? — удивился я.

— Ещё спрашиваешь! Ты пропал на несколько месяцев, никаких вестей. Конечно, все слышали, что ты вроде бы как стал магом огня, но это лишь слухи. Диего утверждал, что видел тебя в мантии, разгуливающим по замку, но, сам понимаешь, к магам ему нельзя приближаться. Мы даже поспорили с Горном, жив ли ты. Он ставил на то, что ты отравился каким-нибудь пойлом.

Лестер говорил так, будто бы мы с ним давние приятели и много пережили вместе. Я помнил и Диего, и Горна, но все они казались далёкими и не реальными, как будто бы мы были знакомы в какой-то другой жизни. И вот, Лестер стоял передо мной, как ожившее воспоминание, и я не знал, как себя с ним держать и что ответить.

— Все магические зелья проверены веками и полностью безопасны, если ими не злоупотреблять, — повторил я фразу из учебника алхимии.

— Помнится, то же самое я говорил тебе про болотник, но почему-то ты не спешил мне верить, — усмехнулся Лестер.

— Для болотника не проводились клинические испытания. Кроме того, систематические наблюдения показывают, что люди, его употребляющие имеют психические отклонения, впадают в ступор и в некоторых случаях испытывают судороги, вплоть до эпилептических припадков.

— Это мантия мага на тебя так подействовала? Не помню, чтобы раньше ты был таким занудой и использовал такие хитроумные словечки.

— Как раз об этом я и хотел поговорить. Давай отойдём в другое место.

— Ах, вот оно что, — уже тише сказал Лестер, — понимаю, понимаю — и у стен есть уши.

Мы отошли в дальнюю часть двора, оказавшись в полуразвалившемся здании, в котором ещё до возведения барьера обрушились перекрытия, так что не было крыши и части второго этажа. Там располагались мишени, и стражники обычно тренировались в стрельбе из арбалета, но в тот момент было пусто.

— Вроде бы здесь достаточно спокойно, — сказал Лестер, — ты хотел мне что-то поведать?

— Да… Но я не знаю, как начать и сформулировать мысль.

— Как тебе угодно, не стесняйся в выражениях, я постараюсь помочь, чем смогу.

— Тогда я бы хотел, чтобы ты рассказал мне всё, что знаешь обо мне. Как мы познакомились, что у нас общего.

Лестер уставился на меня непонимающим взглядом.

— Что общего? Это какая-то шутка? Или ты так намекаешь на то, что мы тебе больше не ровня?

— Нет-нет, — поспешил исправиться я, — не пойми меня неправильно. Просто мне кажется… Мне кажется, что у меня провалы в памяти, — наконец, нашёл я подходящее слово.

Удивление Лестера сменилось тревогой.

— То есть ты, действительно, хочешь сказать, что не помнишь меня?

— Я помню. Помню, что ты Лестер. Помню, что мы были друзьями, вернее, что мы друзья… Помню даже о том, как ты лежал избитый на площади обмена. Но я забыл всё, что было дальше, воспоминания перемешаны и не ясны. Не знаю в чём дело, но, кажется, так не должно быть.

— Так, так, так… — подозрительно проговорил Лестер, — похоже, я всё же проспорил Горну дюжину кусков руды. Чем тебя опоили, дружище?

— Был один эликсир, я пил его прежде, чем меня приняли, а после лежал больше суток без сознания. Может быть, это как-то связано. Дамарок заверил меня, что никаких побочных эффектов быть не может, но я чувствую — что-то не так.

— Да уж, похоже не зря Диего держится в стороне от магов. Пожалуй, нам всем стоит брать с него пример, — Лестер оглядел мою одежду, — впрочем, тебе уже поздно. Ладно, если ты думаешь, что это поможет, то слушай мою историю. Раз уж ты потерял память, то, полагаю, тебе будет интересно узнать и о том, как я здесь оказался и чем занимался в колонии.

Лестер был третьим ребёнком в семье кожевника в деревушке на севере Миртаны, недалеко от перевала в земли Нордмара. Теперь от этого поселения не осталось и следа, как, впрочем, и от многих других подобных. Но не буду забегать вперёд. Детство Лестера было самым обыкновенным, какое бывает у всех крестьянских детей. Ремесло отца было довольно почётным и прибыльным