Самайн у ведьмы пограничья - Уоллис Кинни

Секунду я гневно на него смотрю, хотя знаю, что у меня не получается и вполовину так грозно, как хочется. Мэтью усмехается.

– Мне нужно собрать кое-какие ингредиенты.

– Что? – фыркаю я. – То есть ты забрался аж в Новую Англию – по-видимому, спонтанно, если учесть твою потребность в убежище, – всего лишь за ингредиентами?

– Некоторые из них очень редки.

Я недоверчиво хмурюсь.

Он смягчается.

– Я действительно уехал в спешке, здесь ты права. У нас с отцом возникли небольшие… разногласия. Я подумал: было бы неплохо уехать на некоторое время. Мне в любом случае нужны некоторые травы, растущие недалеко от этого побережья. И я знал, что здесь есть ведьма, которая могла бы предоставить мне убежище. – Он наклоняет голову в мою сторону. – Приехать сюда было самым разумным вариантом.

Я хмурюсь еще сильнее.

– Мой дом не предназначен для того, чтобы спасать людей от мелких семейных склок.

Мэтью цокает языком.

– Ну я бы не сказал, что склока была мелкой.

– Значит, я приютила беглеца из Тихоокеанских врат?

Крайне непривлекательная мысль. С моим везением половина ковена Мэтью уже к утру объявится у меня на пороге, ища своего строптивого наследника.

Он качает головой.

– Я не беглец. Отец быстро вспыхивает, но так же быстро остывает. Надеюсь, к тому времени, как я сделаю все, что нужно, он преодолеет наши разногласия.

– Хотя бы скажи мне, какие ингредиенты тебе нужны, – прошу я. Если смогу достать ему припасы, то, возможно, он уйдет и переждет гнев отца где-нибудь в другом месте.

Губы Мэтью дергаются, и я подозреваю: он точно знает причину моего интереса.

– Один из них – ночная ипомея, собранная на Самайн.

Я подавляю стон. Лунная лоза. У меня сейчас есть несколько штук в саду. Но их следует срезать только через шесть дней, иначе они будут бесполезны.

– Как раздражающе строго, – замечаю я.

Мэтью пожимает плечами.

– Мое ремесло, как правило, требовательно к своим последователям.

– А какое у тебя ремесло? – спрашиваю я прямо, охваченная любопытством. Десять лет назад так и не поинтересовалась.

Его брови удивленно взлетают вверх. Энергия моего коттеджа меняется. Это силы Мэтью смешиваются с воздухом, сбивая меня с толку, выводя из равновесия. Я и забыла, насколько ощутимым может быть его присутствие.

– Это довольно личное, – поддразнивает он.

– Ну ты же знаешь, что я ведьма пограничья, – ворчу я, смущенная своей оплошностью.

– Верно. – Мэтью усмехается, затем колеблется. Кажется, по его лицу пробегает тень неуверенности, однако в конце концов он поясняет: – Я изучаю теневую магию.

Я узнаю эвфемизм и вся холодею. Он некромант!

Теневая магия встречается редко – почти так же редко, как пограничная. А еще это одно из самых темных ремесел, которые только может практиковать ведьма или колдун. Конечно, оно под запретом для членов Атлантического ключа. Представляю, как бы отреагировала моя мать, узнав, что я укрываю в доме некроманта. Миранда тоже пришла бы в ужас. А вот Селеста… ну, Селеста, вероятно, проигнорировала бы его связи с ковеном и флиртовала бы с ним всю ночь. Он как раз в ее вкусе. Высокий, темноволосый, с великолепными голубыми глазами и невероятной линией подбородка. А еще могущественный.

Я отворачиваюсь от него и иду обратно к кухонному столу, заставляя себя не реагировать на то, что он мне сказал, и не краснеть от собственных мыслей.

Затылком чувствую его взгляд.

– Как я и сказал, вас легко всполошить, – тихо смеется Мэтью, но в его тоне проскакивает какая-то горечь.

Я как раз тянулась за кружкой, чтобы заварить ему что-нибудь теплое попить, но морщусь от насмешки. Пусть мерзнет. Какое мне дело?

– Я иду спать, – резко говорю я, оборачиваясь. Он удивленно смотрит на меня, но встает из-за стола.

– Конечно. У тебя наверняка был долгий день.

Он даже понятия не имеет насколько.

– Гостевая спальня там, – указываю я на дверь в коридор.

– Я помню, – отвечает Мэтью.

Я стараюсь не реагировать на то, как небрежно он упоминает нашу первую встречу, но у меня горит шея. Пропускаю его вперед, не желая ни на миг поворачиваться к нему спиной.

Гостевая комната чище, чем могла ему запомниться. Гнилые половицы заменили на прочные доски, стены очистили от пыли и паутины, но это по-прежнему самое скудно обставленное помещение в моем коттедже. Двуспальная кровать, один маленький прикроватный столик и крошечный комод с несколькими гостевыми полотенцами, которые никто никогда не использовал.

Мэтью одобрительно оглядывается.

– Идеально, спасибо, – говорит он. В любых других обстоятельствах я бы рассмеялась. Полупустую комнату вряд ли можно назвать идеальной.

– Тебе нужна сухая одежда? Пижама? – спрашиваю я. Его свитер и рубашка совершенно сухие, но штаны мокрые ниже колен.

– Нет, во сне мне одежда не нужна, – отвечает Мэтью, и его улыбка разгоняет темноту. Он снова пытается вывести меня из себя.

– Как интересно. Мне тоже, – быстро парирую я, не желая быть застигнутой врасплох. Меня охватывает легкое волнение, когда я замечаю, как расширяются его глаза. – Но если не хочешь самостоятельно стирать простыни, предлагаю тебе сегодня остаться в одежде.

– Как пожелаешь, – бормочет он.

– Спокойной ночи, Мэтью, – прощаюсь я, довольная тем, как успешно его заткнула.

– Добрых снов, Кейт, – шепчет он, когда дверь со скрипом закрывается.

Полсекунды я стою неподвижно, пытаясь осмыслить ситуацию. Затем вытаскиваю из кармана мешочек с рутой, наклоняюсь и прикладываю три пальца к двери гостевой комнаты.

– Прошу твоей защиты, – тихо шепчу я, черпая намерение из присущих этому растению отпугивающих зло свойств.

Медленно рисую длинную дугу вокруг деревянной рамы и позволяю своему телу наполниться паникой. Затем резким движением прорезаю этот невидимый круг и засовываю мешочек с рутой прямо под порог. Если Мэтью откроет дверь, в моих мыслях раздастся сигнал тревоги – громкий, как крик банши. Это простая защита, она продержится только до рассвета, но так мне становится немного легче.

Затем как можно быстрее я переодеваюсь в чистую ночную рубашку, чищу зубы и забираюсь под одеяло. Мне требуется больше часа, чтобы успокоиться после всего, что принес с собой этот вечер, но в конце концов я засыпаю, моля рассвет прийти поскорее.

Глава 5. Какие кошмары могут присниться?

Поле возле поместья усеяно весенними цветами, которые колышет морской ветер. Трава щекочет мои ноги, я бегу по росе с мамой и Мирандой, а Селеста гонится за нами. Сестры маленькие, Селесте не больше шести. Она лукаво заявляет, что коснулась волос Миранды и больше не водит. Пятнадцатилетняя Миранда смеется и высокомерно говорит, что волосы не в счет. Слезы наворачиваются на глаза нашей младшенькой, и она убегает. Мама кидает на Миранду неодобрительный взгляд, и они обе бросаются за Селестой.

Я хочу побежать с ними, утешить свою младшую сестру. Но мои ноги не двигаются с места, их опутали лозы, протянувшиеся по всему полю. Я хватаюсь за них, пытаюсь освободиться. Несколько штук отрываются, но одну – особенно толстую – сломать сложнее. Обеими руками я хватаюсь за упрямый стебель, держащий мою правую ногу, и дергаю изо всех сил. Он начинает поддаваться. Краем глаза я замечаю движение на поле. Лоза, обвивающая мою лодыжку, пронизывает землю по всей территории, как нитка в вышивке. Я тяну и тяну, пока не вытаскиваю ее целиком.

Потревоженная земля грохочет и трясется, теперь она нестабильна, ведь я вынула скреплявшую ее нить. Подо мной разверзается трещина, и куски земли падают в никуда. С криком я лечу вниз, но цепляюсь за край скалы, вдруг выросшей на нашем переднем дворе. Подо мной зияет пропасть, уходящая в абсолютную темноту. Я дико кричу и оглядываюсь в попытке отыскать родных. Мама идет через поле, держа на руках Селесту и успокаивая ее. Миранда тоже гладит сестру по волосам и извиняется. Они не видят и не слышат меня. Отчаяние захлестывает разум, но я все равно кричу им, пусть и тщетно.

Земля снова грохочет, пытаясь скинуть меня с опоры. Где-то в пропасти гремит зловещий смех. Я вскрикиваю от страха, когда мои пальцы срываются с края скалы, и падаю