Препод от бога - Сергей Александрович Плотников

заявила, что побежит в лес «размять ноги» — и действительно убежала, но, по моей просьбе, не в виде крохотули-ящерицы, а в более устрашающем двухметровом виде. Оставшись со мной почти наедине — Лиихна по-прежнему изображала стоически немногословную орчанку-наемницу — дети тут же завалили меня вопросами. Как ни странно, они касались не моей жены-оборотня, а, в основном, их последующей учебы:

— А как там, в Академии?

— А учиться сложно?

— А где мы там будем жить? А как там кормят? А учителя строгие?

На некоторые вопросы я знал ответы благодаря Рагне и переписке с Академией, на какие-то — благодаря своему собственному опыту. Да, учиться сложно, жить будете в общежитии, кормят сносно, если подлизаться к поварам, можно получить добавку (последнее — универсальное правило, оно везде так).

А потом вдруг мальчик в поношенной одежде, Жан Ренье, тринадцать лет (вопреки моему первому впечатлению, он оказался самым старшим — Эдвину и д’Артаньяну было по двенадцать) вздохнул и сказал:

— Меня, наверное, сразу отчислят… Я даже читаю до сих пор с трудом!

— Ты что, даже в бесплатную школу не ходил? — удивился Эдвин.

— Ходил… Но надо было мамке по хозяйству помогать, так что я пропускал часто. У меня же восемь младших братьев и сестер! Или, может, уже девять…

— Ого! — оценил я. — Так ты, выходит, третий взрослый член семьи получаешься… И как они там все без тебя?

— Не говорите, — по-взрослому вздохнул Жан, — сам не знаю. Но мамка с папкой сказали, что точно надо учиться! Я как некромант кучу денег заработаю и всем помогу.

— Да ладно, ты правила Академии нормально прочел, — сказал Эдвин. — И дальше как-нибудь справишься! Анна вот совсем читать не умеет.

— Я умею! — воскликнула Анна. — Я знаю алфавит! А, бе… — она запнулась, покраснела и снова тихонько заплакала.

Я вздохнул.

— Знаете, ребята? Давайте я вас немного проэкзаменую, чтобы вы так не боялись перед Академией. Ну и позанимаемся заодно. У меня совершенно случайно с собой и Устав, и Правила внутреннего распорядка, и даже пара конспектов…

Да, я захватил с собой конспекты големовода и еще пухлый конспект по основам некромантии для Рагны: она специально подготовила для меня что-то вроде справочника, чтобы легче было ориентироваться в более продвинутой литературе. Ну, вот теперь и пригодится.

Так что я попросил Ночку сделать гриву поярче — она могла светить ровнее, чем костер — и начал при этом свете проверять знания своих подопечных.

И меня ждали сюрпризы!

Во-первых, Жан на самом деле читал и считал совсем неплохо — проблемы у него были именно с беглостью чтения, он вдумывался в каждую строчку, если не в каждое слово. Писал тоже с большим трудом, но неожиданно грамотно и даже каллиграфическим почерком. Только металлическое перо держал странно.

— Я очень старался, на песке палочкой отрабатывал, — пояснил он.

А вот Эдвин, несмотря на свое бахвальство, хоть читал и бегло, писал с большими ошибками, а считал еще хуже — еле-еле таблицу умножения до пяти знал! Жан, для сравнения, знал наизусть таблицу до двадцати. Опять же, «я старался, учил наизусть, когда отцу помогал».

У Д’Артаньяна не было проблем ни с чтением, ни со счетом, хотя отвечал он мне через губу и всем своим видом показывая, что не очень-то я ему нравлюсь, он меня терпит только чтобы до Академии добраться. Он даже мог решать уравнения с неизвестными и вообще показался мне крайне неглупым парнем, хотя и не таким умником, как Жан — частенько отвечал с ошибками. А вот Жан, кажется, ошибок не делал вообще: если он чего-то не знал, то говорил, что не знает, а если уж брался отвечать на вопрос, то давал только правильный ответ.

Ну и наконец Анна, или Аня, как я ее быстро стал называть. Когда девочка кое-как высушила слезы, выяснилось, что она отлично справляется с четырьмя арифметическими действиями в пределах сотни и даже знает, что такое процент. Но не умеет читать и ничего не знает об окружающем мире! Точнее, искренне уверена, что вокруг во множестве бегают демоны, драконы, заколдованные принцессы, темные маги и так далее. Она даже Академию представляла весьма смутно и очень удивилась, когда ей сказали, что там придется постоянно читать и считать.

— А ты как думала? — спросил я. — Что над тобой взмахнут волшебным посохом — и ты сразу станешь ученой некромантшей?

— А разве нет?

— Нет.

Я приготовился к потоку слез, но она вместо этого, кажется, задумалась.

— Где же ты росла такая? — воскликнул Эдвин. — В темном чулане? Одни сказки слушала и мешки с зерном считала, как Золушка?

Я слегка удивился, что он до сих пор не знает, но задним числом понял: похоже, Аня столько плакала, что они даже не смогли ее расспросить о ее прошлом!

— Да… — тихо сказала девочка. — Все так. Только мешки считала не я, а господин младший управляющий, а я училась. А потом он увидел, как я играю с трупиком крысы, и написал в Академию…

Вот это поворот, что называется.

— А в этом чулане еще кто-то жил, кроме тебя? — спросил я.

— Ну конечно! Все дети, которые работали на кухне! И младшие поварихи.

— Это они сказки рассказывали?

— Ага!

У меня возникло еще одно подозрение:

— Слушай, а вот… про твой возраст именно этот управляющий сказал?

— Да, он отписал в Академию, что мне одиннадцать, и страницу из храмовой книги с регистрацией приложил! — быстро-быстро затараторила Анна. — Мне одиннадцать, просто я такая маленькая и худенькая, вот и выгляжу моложе!

Из глаз у нее снова закапали слезы.

Так. Тут тоже, похоже, ясно. Очень вряд ли ей действительно одиннадцать!

В результате несколькими расспросами я вытянул из Ани ее историю.

Она понятия не имела, кто были ее родители — ни отца, ни матери не помнила. Росла с малых лет при кухне в большом поместье, выполняла всякую работу, которая была ей по силам. Самое раннее, что помнила — вытирала насухо тряпкой большие металлические тазы, потому что к глиняной и стеклянной посуде ее не подпускали. Ночевала в чулане с зерном, где в углу стояли топчаны для самой младшей прислуги, которая работала почти или совсем бесплатно, за еду, и которой некуда было пойти.

— И ты всегда так много