Хозяйка ворон и железный доктор - Галина Васильевна Герасимова

подстраивал под себя, но до сих пор иной раз натирало до крови в местах, где металл переходил в живое тело. Левая нога вроде ничего, не ныла. А вот правая сегодня что-то пошаливала.

В саквояже лежал флакон с обеззараживающим раствором. Сначала растереть, чтобы восстановилось кровообращение, затем продезинфицировать ссадины. Специальное лекарство, входящее в состав раствора, остужало воспаленную кожу. Рейн вытянул механическую ногу и выдохнул сквозь зубы, когда ссадины перестали гореть. После этого позволил магии залечить ранки.

Жаль, он не мог отрастить новые ноги. И руку. И залечить лицо… Правда, однажды на работе такой шанс представился. Рейну передали заметки одного гениального ученого. Тот изучал переселение в другое тело – всего-то и стоило, что подгадать дату собственной смерти и смерти того, кто станет донором. Заманчивое предложение. Преступников в городе хватало, и смертная казнь не была такой уж редкостью. Доктору не раз и не два намекали, что могут выделить «материал» для эксперимента. Вот только Рейн не был настолько сумасшедшим, чтобы рисковать собственным рассудком или жизнью. По крайней мере, пока.

Доктор в очередной раз криво ухмыльнулся, насколько позволяли механические пластины, подумал, что стал скорее автоматоном, чем человеком, и продолжил лечение.

Закончив с правой ногой, с тем же вниманием обработал левую. Протер сами протезы: содержание их в чистоте – залог его здоровья! Рукой занялся в последнюю очередь: в ней механика была сложнее, требовалась хорошо проработанная мелкая моторика, протез приходилось протирать и смазывать на ночь. За годы доктор привык к сопровождающему ему запаху железа и масла.

Тонкие домотканые штаны и рубаха сменили привычную плотную форму, и Рейн, достав недочитанный в поезде детектив, улегся на кровать. Спать он пока не планировал, хотя мягкая постель так и манила, а белье пахло горными травами. Но сегодняшний вечер Рейн собирался посвятить Окфорду Ривернейну и его «Делу о пустом саквояже». Не сказать чтобы доктор был любителем художественной литературы: книжку он одолжил у Квона после того, как почти месяц слушал разного рода теории о вымышленном герое-детективе – циничном сыщике, распутывающим самые загадочные дела. Говорили о нем все, начиная от стажеров и заканчивая тем же Вистоном. Рейн был уверен, что, появись на пороге управления автор популярной истории и попросись на работу, его взяли бы без испытательного срока.

Рейн не взял бы. Просто потому, что сыщик, столь гениальный в книге, не знал даже основ. Попался на удочку карманника, который при обыске спрятал рубин в кармане детектива и благополучно забрал камень, когда обыск прошел безуспешно. Принял убийство ядом за обычное утопление. И таких ляпов было полно по всей книге. Но история читалась бодро, не отнять. Рейн начал еще в поезде и сам не заметил, как заглотил половину. Вроде бы и примечательного ничего, но все же хотелось узнать, кто украл драгоценности из саквояжа баронессы и как сыщик поймает преступника.

Увы, дочитать не получилось. Отчаянный крик разорвал умиротворяющую тишину, и Рейну стало не до книги. Так не кричат в шутку: кто-то испугался по-настоящему. Пришлось забросить детектив и поспешить, насколько позволяли протезы, по длинному коридору к центральной лестнице.

Здесь собралось немало постояльцев и работников отеля: сонных, взбудораженных, удивленных. Душно пахло розами. Полутемный зал рядом с уютно обставленной оранжереей освещали магические огни. К сожалению, недостаточно яркие, чтобы выхватить каждый уголок. Трупов, на первый взгляд, не было. На второй тоже. А кричала матрона с собачкой, тьенна Мейбур, как обратился к ней охранник. Собачка едва слышно повизгивала, прижатая к пышной груди, зато ее хозяйка старалась за двоих.

Когда Рейн присоединился к остальным гостям, крики уже поутихли, сменившись всхлипами и рыданиями. Виновницу переполоха всячески пытались утешить. Молоденькая тьенна – гостья, которую они видели в холле днем, оказалась сестрой милосердия и в первую очередь убедилась, что соседка не пострадала. Разве что напугалась. Рейн едва узнал ее без пучка: на ночь она распустила волосы, и естественная хрупкая красота (нежная бледная кожа, черные волосы и такие же темные глаза) – внешность, достойная аристократки Анвенты! – невольно привлекла внимание всех присутствующих мужчин. Всех, кроме длинноносого любителя книг, аспиранта из академии магии. Тот смотрел то на сад, то на пострадавшую, а никак не на юную особу. Рейн встречал этот фанатичный взгляд. Парень увлекался нечистью и жадно ловил каждое слово о происшествии.

Сквозь слезы тьенны Мейбур постепенно выстраивалась картина случившегося.

– Я отпустила Виви прогуляться, а сама пошла следом. Виви – она очень любопытная, ей все интересно. Она никогда не пугается. А тут заскулила, вся подобралась и бросилась ко мне. Может, если бы не Виви, я бы и внимания на него не обратила! – Матрона перемешивала слова со всхлипами, не давая никому и слова вставить, и все сильнее сжимала Виви в объятиях. У собачки был больший шанс умереть в ее руках, чем стать закуской неизвестной твари. – Он стоял у балкончика, наблюдал за нами из-за фикуса. Худой как сама смерть, почти слился с тенью. С черными крыльями и с клювом, как у ворона.

– Птицелюд какой-то, – шепнул кто-то из постояльцев.

Вот за это Рейн и не любил тихие места: там любое незначительное событие раздували до невообразимых размеров!

– Точно, птицелюд. Если бы я не закричала!..

Рейн подумал, что будь здесь настоящий монстр – такой, как описывала его женщина, крик не помог бы. Оторвать голову – дело одной секунды, раз уж она заговорила о птицелюдах.

Про эту нечисть доктор знал не понаслышке. Все пограничники знали, а некоторым даже не повезло встретиться. Разумные твари, ходящие на двух ногах, способные организовываться в стаи. Большинством монстров в горах двигал голод, и они шли напролом, но птицелюды были другими. Осторожные, хитрые, эти твари могли выслеживать жертву неделю, подбираться к ней, чтобы прикончить наверняка. Рейну довелось видеть разграбленное птицелюдами стойбище. На десять мертвых жителей – одна крылатая тварь, и это был не худший расклад.

– После вашего крика монстр сбежал? – уточнил Беннет, стоящий рядом с местом несостоявшегося преступления: фикус был сломан, а земля вокруг истоптана. Похоже, охранник, как и Рейн, сомневался, что это был птицелюд.

– Да. Балкон был открыт, и он… Но я не уверена, все произошло так быстро!

Тьенна Мейбур сжала узкие губы и посмотрела в глубину оранжереи, словно ждала, что притаившийся монстр выскочит оттуда. Разумеется, все остальные тоже уставились в полумрак, и тусклое освещение сыграло плачевную роль – теперь в каждой тени постояльцам виделись чудовища.

– Может, лучше уехать? Что нам теперь делать? – шепотом спросила сестра милосердия. Она обхватила себя руками, силясь справиться с