Времена звездочетов. Наш грустный массаракш - Александр Александрович Бушков

class="p1">А потом очень быстро Канцлер нанес парочку бескровных, но чертовски эффективных ударов по оппозиции, группировавшейся в Агоре.

Воспользовался психологическим шоком, обрушившимся на оппозицию, когда там узнали, кем были ее иные активные участники. И пройдет немало времени, прежде чем горлопаны из Агоры вновь обретут способность рассудочно мыслить и серьезно обсудят указ Яны, по которому «в связи с открывшимися обстоятельствами» деятельность Агоры приостанавливается «до особого распоряжения», а в уставы о ней будут с учетом последних событий внесены серьезные изменения – что потребует времени и неизвестно заранее, сколь долгого...

Последовало еще несколько ударов – о которых никто и не понял, что это удары, полагая восстановлением прежних вольностей. Яна восстановила Палату Пэров и Тайный Совет, где добрых три четверти мест было отведено именно что видным оппозиционерам. Вот только прежней роли они уже не играли, были лишены возможности хоть в малейшей степени влиять на государственные дела – а их право представлять новые законы, эдикты и уложения было обставлено таким количеством бюрократические рогаток, что перед ними отступил бы и бюрократ номер один нашего времени принц Диа-мер-Сонирил.

Другим указом Яна возродила полсотни придворных чинов трех наименований, ввиду архаичности не отмененных, но давненько вышедших из употребления – и вновь ввела пышные мундиры установленного еще до Вьюги образца. Все до одного они достались опять-таки оппозиционерам, теперь вынужденным посвящать немало времени новым обязанностям. Что они приняли с восторгом – обязанности эти мало чем отличались от обязанностей тех двух дворян, что некогда, раззолоченные и со шпагами на боку, каждое утро выносили ночной горшок кого-то из французских королей. Сварог в одиночестве от души посмеялся, первым читая пространный указ: прежнее звание Хранителя драгоценностей императрицы разделяется на пять – Хранитель ожерелий, Хранитель перстней и так далее. Смотритель дверей в тронный зал, Смотритель люстр Алмазного коридора, Хранитель трона... Однако к этому следовало отнестись серьезно. Человеку стороннему звания, вроде «носитель королевского ночного горшка» или «хранитель королевского исподнего», показались бы уморительными – но не Сварогу, практикующему королю и поневоле знатоку придворных нравов. За эти звания многие грызлись насмерть, интриговали наперебой, звания служили предметом черной зависти и вожделенной мечтой...

Вдобавок жизнь Келл Инира, по сравнению с последними годами, оживилась невероятно, била ключом. Из забвения были извлечены и многие архаичные церемониалы, требовавшие пышных одежд, долгих и сложных ритуалов, часто с участием всех имевших допуск во дворец, часто проводившихся с императрицей во главе. Соответственно новые звания всевозможных Распорядителей и Церемониймейстеров.

Оппозиция была этим ублажена и покорена – это полностью отвечало ее заветным чаяниям. Так уж вышло, что стремившимися отсечь Сварога от рычагов управления оказались как раз веральфы, преследовавшие ясные, конкретные и практические цели. А подавляющее большинство «простых» ларов-оппозиционеров стремилось в первую очередь к возрождениям «славных старинных традиций», прадедовских укладов. Вот им и предоставили такую возможность – именно они большей частью участвовали в долгих церемониях (люди посерьезнее их игнорировали, предпочитая балы), увлеченно просиживали часами на заседаниях Палаты Пэров и Тайного Совета, переливая из пустого в порожнее, интриговали из-за повышения в придворных званиях и более почетного места на церемонии. Они были не на шутку счастливы «возвращением к истокам и традициям». И не на шуг-ку умилялись тому, что и императрица, взявшись, наконец, за ум, повзрослев, уже не проводит время на земле, а каждый день появляется в Келл Инире, участвует во всех церемониях, даже тех, что затягиваются на весь день.

Они и не подозревали, корявые, что с некоторых пор императриц стало две. Что Яна преспокойно ведет прежний образ жизни, а на занудных церемониях присутствует другая, которую не так уж и давно на Той Стороне звали Велорена Тагарош...

Поначалу над неизбежными сложностями, проистекающими из ее появления, здесь как-то не задумывались, но уже через пару дней, когда Велорена пребывала в самом засекреченном сильванском санатории, спохватились: а какое место, собственно, отвести в жизни Империи девушке, как две капли воды похожей на императрицу? Чересчур опрометчиво было бы явить ее в Келл Инире – каких-то конкретных страхов или подозрений не было, но ситуация получалась из ряда вон выходящая – с чем и Яна согласилась в конце концов.

Разумеется, и речи не было о том, чтобы упрятать девушку под замок и превратить в подобие здешней Железной Маски – хотя история таларских королевств знала несколько подобных случаев. Яна категорически заявила, что не допустит ничего подобного, речь идет как-никак о ее прапрабабушке, которая в поразительном сходстве нисколечко не виновата и не просила, чтобы ее сюда забирали.

Пока Канцлер и профессор Марлок (да и сама Яна) ломали головы, Сварог поступил проще: полетел в Ла-терану, уединился с Интагаром и Анрахом, рассказал им все и попросил из кожи вон вывернуться, но изобрести дельный совет. Этим двоим он доверял на земле, как никому другому, в их умении хранить тайну не сомневался.

Интагар и сказал после недолгого раздумья: по его скудному разумению лучше всего и полезнее всего сделать девушку двойником императрицы, в данном конкретном случае заменяющим оригинал на занудных придворных церемониях и всевозможных протокольных мероприятиях. Мэтр Анрах в два счета подготовил научное обоснование – то есть изложил одиннадцать исторически достоверных примеров из прошлого, когда девять королей и две королевы как раз и использовали двойников. От чего получалась нешуточная польза – дважды двойники были убиты заговорщиками, не подозревавшими, что убивают двойников...

У всякой медали и монеты есть оборотная сторона... Из доклада Интагара Сварог узнал о печальном прецеденте: однажды чересчур возомнивший о себе двойник одного из ронерских королей возмечтал убить «оригинал» и стать полноправным властителем. Успел даже предпринять кое-какие шаги по плетению заговора. Однако король и его министр тайной полиции не страдали излишней верой в человечество и уж идеалистами безусловно не были. Обложили двойника соглядатаями так надежно, что быстро обо всем узнали, после чего на одной из королевских охот лишний король без малейшей огласки был отправлен к праотцам и с обезображенным лицом прикопан в чащобе. После чего к придворным и егерям вернулся настоящий король на том же коне и в том же костюме, так что никто ничего не заподозрил, и правду узнали лишь лет через полсотни, обнаружив дневник министра, – но и тогда ничего, понятно, обнародовать не стали...

Мимо этого обстоятельства никак нельзя было пройти. Никто и не подозревал Велорену в коварных замыслах, но в таких делах излишней подозрительности не бывает. А потому Велорена с самого начала была под присмотром дюжины опекунов, снабженных, к тому же, надлежащими техническими средствами