Противоборство Тьме - Максим Владимирович Виноградов

всего лишь за десять минут до отправления поезда. Быстро домчались до вокзала, без всякой волокиты и, кстати, без билетов, загрузились в вагон. После этого состав практически сразу тронулся.

Я зашел в свою комнату, сумка с вещами полетела на диван. Снял плащ и шляпу. Прошелся вокруг стола, взгляд пробежался по спальне, с интересом покрутил краны в ванной, удивившись наличию горячей воды. Спать не хотелось, сидеть одному – тоже. Закончив осмотр временных владений, я вышел в конференц-зал.

Вся вундертим уже тут, в сборе.

– Дуй сюда, Малек! – махнул рукой Стрелок, – Сейчас обед подадут!

Обед – это хорошо, учитывая то, что толком позавтракать не удалось. Перед отъездом успел только выпить чашку кофе с булочкой, желудок давно подавал сигналы к приему пищи. Подошел, Ян усадил рядом с собой, напротив устроился Химик. Непроизвольно обратил внимание, что Анжела расположилась в самом дальнем от меня краю стола – не знаю, случайно ли так вышло, или рассадили нас специально.

Едва успел усесться, как вкатились тележки с яствами, несколько безукоризненно одетых официантов принялись сервировать трапезу. Справились всего за пару минут – поверхность стола ломилась от еды. Тут наличествовали и несколько горячих блюд, и закуски, и гарниры, и салаты. Бери сколько надо, да ешь. Чем все и занялись незамедлительно.

Клык ел много и жадно, наложив себе целую гору мяса. Почему-то я не сомневался, что доев, он потянется за добавкой.

Анжела, напротив, насыщалась медленно, элегантно, я бы даже сказал – изысканно. Она положила на тарелку жареную курицу и немного риса с овощами.

Химик набросал в блюдо всевозможных гарниров, закидав сверху травами – как будто пытался провести еще один алхимический эксперимент прямо за едой. Насколько я заметил, он не взял ничего мясного и рыбного.

Стрелок просто ел, набрав всего, до чего смог дотянуться. Основным блюдом у него оказалась картошка с мясом, которые он с энтузиазмом закусывал нарезанными свежими помидорами и огурцами.

Босс насыщался вяло, без аппетита. Он взял всего пару кусочков соленой сельди, запивал молоком и закусывал овощным салатом. Невольно возникали определенные сомнения на счет того, как отреагирует его желудок на этакое экстравагантное сочетание блюд, но я оставил советы при себе.

Сам же я решил перепробовать все кушанья, имеющиеся на столе, и нашел каждое из них просто великолепным, заслуживающим похвалы. На какое-то время даже успел позабыть о том, что мы вообще-то едем в поезде. Обстановка и первоклассная еда создавали иллюзию, будто меня пустили в какой-то элитный ресторан.

Первой насытилась Анжи. Аккуратно вытерев руки и промокнув губы салфеткой, она встала из-за стола. Пожелав всем приятного аппетита, величественно удалилась в свою комнату.

Молчание за столом начинало тяготить. Первое чувство голода испарилось, поэтому я нашел уместным начать разговор.

– Босс, а Анжела – сильный маг? – спросил я у того, кто был наименее занят едой.

Клык громко хмыкнул, а Ханс посмотрел на меня с иронией.

– А ты решил, что в спецотряд берут простых неофитов? – вопросом на вопрос ответил он.

– Не знаю, не думал… – промямлил я.

– А что ты вообще знаешь о магах?

– Ну, есть магическая академия в Берлине, там обучают одаренных, – неуверенно начал вспоминать.

– Одаренных, да, – прервал Краузе, – А ты в курсе, что среди этих, так называемых «одаренных», девяносто процентов никогда не смогут подняться выше ступени подмастерья?

– Нет, не в курсе…

– Среди магов таланты также редки, как и везде, – пояснил Химик, – Считанные единицы из вступивших в академию смогут стать полноценными магами.

– Да и вообще, я бы, на твоем месте, особо на магов не рассчитывал, – подтвердил Стрелок, – Слишком их мало…

– Но магистр Хелиос? – возразил я.

– Да, досточтимый Хелиос – сильный маг, – кивнул Босс, – Возможно даже – великий. Но архимагом ему не стать, как мне кажется, никогда.

Некоторое время я жевал, переваривая услышанное и пищу.

– Есть еще магистр Эльдар, лучший лекарь Республики, – добавил Босс, – И, собственно, глава академии, магистр Сенна. Последняя, правда уже находится на грани старческого маразма, так что большие надежды на нее я не стал бы возлагать.

– Ну а Анжи?

– Анжи… Если бы она прошла официальную аттестацию, то, думаю, стала бы четвертым магистром, – просто сказал Ханс, покусывая лист салата.

У меня даже челюсть отвисла. Оказывается, я, вот так запросто, обедал с магистром магии.

– А почему она не пройдет аттестацию? – искренне удивился я.

– Не проходит, значит не хочет! – неожиданно громко рыкнул Клык, резко вставая, – Не лезь не в свое дело, Малек!

Он небрежно вытер руки полотенцем и быстро удалился, прожигая меня яростным взглядом.

– Не обижайся, Глеб, – вздохнул Стрелок, отводя взгляд, – У нашего Вольфа характер такой, взрывной. А тебя он плохо знает и не питает дружеских чувств. К тому же, это действительно не твое дело. Пока что…

Я подумал немного и все-таки решил поинтересоваться.

– Клык и Анжела… Они, ну…

– Ага, Вольф влюблен в прекрасную Принцессу, – грустно кивнул Стрелок.

– А она?

– Она об этом знает, – подтвердил Химик, – Но взаимностью отвечать не спешит.

– А он?

– А он знает, что она знает, – мягко сказал Босс, – Они оба взрослые люди, Глеб, пусть сами разбираются в своих отношениях. Не стоит нам в них лезть, понятно?

Я согласно кивнул. Зато для себя все прояснил.

– Вообще, оборотни – довольно резкие и вспыльчивые ребята, – задумчиво проговорил Стрелок, – Хотя, с возрастом, это немного сглаживается. Как ты думаешь, сколько лет Вольфу?

– Тридцать – сорок, – удивленно прикинул я.

– А сто тридцать не хочешь? – усмехнулся Ян, – У оборотней время вообще по-другому течет, для них и тысяча лет, говорят, не предел.

Челюсть у меня отвисла во второй раз за время обеда. Вот так, запросто, я делил стол с тем, кому за сотню лет.

– Да, сейчас Клык поуспокоился, не то что во времена бурной молодости, – сказал Босс, задумчиво ковыряя вилкой в тарелке, – Просто ты его бесишь! Он боится, что Анжи может… скажем так, в тебя влюбиться.

– Боюсь, любовь – это теперь не про меня, – печально возразил я, – Тут вот думал… Получается, любая женщина, которая будет со мной… Она не потому будет, что любит, а просто из-за моей этой дурацкой способности.

– Ну и что? – удивился Ян, – Какая разница?

– Как что?! Я ведь человек! Мне бы хотелось, чтобы меня любили как человека, а не как какой-то биологический оргазматрон!

– Вообще не вижу проблемы, – пробормотал Химик, – Кого-то любят за богатство, кого-то за известность, кого-то за большие сиськи. Ну а тебя будут любить за твой дар, и что с того?

– Ну, ты просто утрируешь! Любят ведь не за одну черту какую-то, а человека целиком! А то, что ты описал, это просто брак по расчету.

– Не совсем так, Глеб, – вступил в разговор Ханс, – Представь, что ты любишь кого-то. Как ты говоришь, всего, целиком. Но личность, в любом случае, это сумма отдельных внешних особенностей и черт характера. Именно эту сумму ты и любишь, так ведь?

– Ну… наверное, – мне ничего не оставалось, как соглашаться.

– А теперь убери из этой суммы какую-нибудь одну составляющую, – продолжил Босс, – Разлюбишь ли ты человека после этого?

– Нет! Иначе какая же это любовь?

– А если убрать две черты? Три? Десять? После скольких изменений ты не сможешь любить, потому что это будет уже совсем другой индивид?

Я задумался, не зная, что ответить.

– Вот и получается, что любим мы не какого-то мифического абстрактного человека, а вполне конкретный набор качеств и реакций, – подытожил Ханс, – Так что, Глеб, не комплексуй! Просто у тебя одна из черт выражена более сильно, чем у обычных людей. Ничего страшного! Найдешь и ты свое счастье в жизни. А мы поможем, чем сможем.

Пока шел этот разговор, все его участники закончили обед и теперь сидели, откинувшись на удобные спинки стульев. Официанты умело и быстро убрали со стола.

– Ладно, все это хорошо, но, как говориться, после вкусного обеда, по закону Архимеда, полагается поспать! – Григорий поднялся и, махнув всем рукой, отправился к себе в комнату.

Оставшись втроем, мы переместились к окну поезда, усевшись за более скромный стол. За окном проносились обычные северные пейзажи – смешанные леса, болота. Серость на небе так никуда и не делась, хотя сквозь облака изредка пробивалось солнце. Иногда вдалеке мелькала гладь Балтийского моря.

Я налил себе чай, Стрелок предпочел кофе. А Ханс, взяв красивый резной бокал, щедро плеснул виски, добавив туда немного