Серебряный змей в корнях сосны – 2 - Мария Дубинина

удары в барабаны тайко. Бум, бум, бум… Губы «Кенты» шевелились, он говорил, говорил, говорил …

– Хватит, – взмолился Хизаши. – Ты же там… Ты там, я чувствую тебя.

Ладонь «Кенты» легла напротив сердца, и Хизаши затаил дыхание, но больше не было никаких проклятий и заклинаний. «Кента» запрокинул голову, чтобы, стоя так близко, посмотреть ему прямо в глаза.

– Он тоже тебя чувствует. Чувствовал все время и… Демоны Ёми, как же меня это злит!

На дне зеленых глаз вспыхнуло пламя, заволокло теплую радужку, превращая в две страшные бездны. Хизаши пропал в них мгновенно, и где-то в гаснущем сознании звучал голос:

«Я не стану тебя убивать, ведь нас так много связывает, Хизаши-кун».

Что? Что связывает?..

* * *

Было темно, жарко и очень страшно.

Хизаши редко боялся просто так, не видя прямой опасности, однако сейчас именно то, что он ничего не видел и ничего не ощущал, и было главной опасностью. Его тело будто парило в воздухе. Темнота была снаружи – и темнота была внутри. Беспросветная, непроглядная, совершенная.

Хизаши снова закрыл глаза и погрузился в ее успокаивающие глубины.

Ему виделась комнатка без окон и горящая на столе свеча. Все его внимание было сосредоточено на дрожащем рыжем огоньке, и негромкий голос, такой родной и в то же время незнакомый, рассказывал удивительные истории о чудесах и героях, о том, что случилось давным-давно и о чем помнили только деды их дедов. Хизаши нравилось слушать то, что говорил ему этот тихий голос, голова постепенно тяжелела, мысли становились вязкими и неторопливыми, и на грани сна Хизаши представлял себя древним героем с божественным мечом в одной руке и офуда в другой. Он бы боролся со злом и спасал людей, пересекал моря и леса, а потом возвращался бы сюда, домой, и уже сам рассказывал удивительные истории.

– А демоны правда такие злые? – спрашивает он сонно. Ласковое прикосновение к волосам ощущается как что-то привычное. – Ты видел хоть одного?

– Демоны жестоки, Ясу-чан.

– Знаю, ты говорил. Быть жестоким и быть злым это одно и то же?

На этот раз ответ прозвучал не сразу. Ладонь на макушке чуть взъерошила волосы, прежде чем убраться.

– Не всегда. Иногда даже хорошим людям приходится быть жестокими.

– Почему? Почему все не могут быть добрыми?

– Потому что это путь в никуда. Вырастешь – обязательно поймешь.

– Быстрее бы вырасти…

Хочется спать, но и послушать еще немного историй – тоже. Хизаши силится держать глаза открытыми, однако огонек свечи тускнеет и расплывается. Скоро станет совсем темно.

– Братик хочет, чтобы ты вырос в лучшем мире, Ясу-чан, поэтому не торопись. Побудь еще немного моим маленьким братишкой… Ясу-чан… Ясухиро …

– Но я не Ясухиро.

Свеча исчезла, как и стол, и голос, распавшийся на искаженные осколки, которые уже никак не собрать воедино. И Хизаши произнес последнюю фразу вслух, совсем забывшись, что сон, а что явь. Впрочем, разницы не было – темнота пожирала ее, как химамуси-нюдо[74] масло.

Наконец в ней появилось хоть что-то, и Хизаши изо всех сил уставился на тени, движущиеся где-то вдали. И только он увлекся этим, как за спиной раздалось:

– Доброе утро, Хизаши-кун! Мне ведь стоит по-прежнему называть тебя так?

Хизаши дернулся и тут обнаружил, что скован по рукам и ногам, а цепи тянутся от оков в разные стороны. И сразу навалилась тяжесть и боль в мышцах, а темнота рассеялась, превратившись в тревожный полумрак храмового помещения, значит, они все еще на территории святилища Инари, и никто не бьет тревогу. Два вытянутых фонаря покачивались справа и слева от Хизаши, распространяя вокруг слабый рыжеватый свет. Когда «Кента» обошел его и оказался лицом к лицу, его кожа приобрела нездоровый желтый оттенок.

– Прости, иначе я бы не смог все подготовить, – притворно извинился он и провел пальцем по своей шее. Рассеянный жест, которого он сам, наверное, не заметил, но от Хизаши он не укрылся. – Тебе неудобно? Потерпи, я просто заберу то, что принадлежит мне, это быстро. Ты не успеешь ничего почувствовать.

– У меня нет ничего твоего, – огрызнулся Хизаши. С ночи, когда бакэнэко подвешивали их с Куматани для праздничного ужина ёкаев, его тело стало немного выносливее, но ему все равно не порвать цепи, а энергия ки не отзывалась, похоже, мерзавец использовал сдерживающие талисманы или символы.

– Ты не можешь этого знать, ведь ты так и не ответил на мой вопрос.

– Ты тварь, играющая жизнями людей и ёкаев! Я не собираюсь становиться твоей марионеткой!

– Какие дерзкие речи, – усмехнулся «Кента», и на его щеках появились ямочки, как и всегда, когда он смеялся. – Но в тебе есть то, что я в тебя поместил. И пришла пора это забрать.

Он больше не улыбался, и под холодным взглядом – не человека, а демона – Хизаши охватила дрожь.

– Я тебя не знаю, – пробормотал он в отчаянии. – Я тебя не знаю. Не знаю!

– Тогда пока достаточно того, что я знаю тебя, Ясу-чан.

– Неправда!

Хизаши задергался, загремел цепями, но лишь сильнее вымотал уставшее тело. Это ловушка, из нее ему, похоже, не выбраться, но гораздо страшнее, что его собственный разум тоже превратился в ловушку, мысли метались, и Хизаши терял способность контролировать их. О чем говорит это существо? Почему оно снова называет его чужим именем? Откуда в памяти воспоминания о событиях, которые он никогда не переживал?

– Кента! – закричал он в итоге. – Кента!

Угли в зеленых глазах погасли, и Хизаши не сразу, но заметил это.

– Ке… Кента?

– Хизаши? – эхом откликнулся тот, и с лица схлынули краски. – Светлые ками… нет! Почему ты пришел? Я пытался предупредить тебя!

Он шагнул к Хизаши, но словно ударился о невидимую стену. Протянутые руки застыли в пяти сунах от Хизаши и безвольно упали.

– Он убьет тебя, – проронил он обреченно. – Я знаю, я все это время был там, внутри своего тела…

– Кента.

– Ты не представляешь, что это такое! Лучше умереть, чем видеть, как… чем ощущать кровь на свои руках.

– Ты не умрешь! Я клянусь перед богами, и пусть Инари будет свидетельницей!

– Замолчи! – перебил Кента. Его глаза влажно заблестели, но в них появилась решимость, Хизаши не хотел думать, какая именно. – Просто дай мне сказать, пока есть возможность. Ему нужен твой икигимо, в нем содержится то, чего он жаждет. Потом он станет непобедим. Демонический меч Дзайнин в любом случае был бы его, со мной или без меня. Ты бы ничего не смог изменить, Хизаши, не надо себя винить. Если бы можно было все повторить сначала, я бы сделал то же самое, я бы попытался помешать тебе совершить ошибку.

– Кто – он? Кто, ты знаешь?

– Они называют его Конран-но ками, но я чувствую, что это не настоящее имя. Он скрывает свои воспоминания, и я только знаю, что он воспользовался нашей связью.

Хизаши понял, о