Иллюзия бога - Алина Штейн

class="p1">– Кроме твоего развития. – Артемида щелкнула зажигалкой. – Считаю до пяти, потом обливаю тебя бензином и поджигаю к хуям.

«Где там Пирифоя черти носят? Не могли же эти чокнутые его убить? Ведь не могли, да?..» Тесей выдохнул, озираясь.

– Я схожу с ума.

– Ой, ты только не плачь, это всего лишь начало. Дальше будет еще хуже. Обещаю! Один, два…

Афина развела руками:

– Я бы на твоем месте поторопилась. Она же сожжет тебя. А я, к сожалению, ей позволю, потому что, ну ты же видишь, она чокнутая.

«Они блефуют. Они этого не сделают».

– Я ничего не знаю. Я обычный человек.

– И тебя не волнует, что твой друг валяется на улице с разбитой головой?

– Вопрос с подвохом. – Он старался не реагировать на их провокации, но кулаки сжались сами собой. Взгляд затуманился. Из ступора его вывела вонь бензина. Артемида нависла над ним с открытой канистрой, и Тесей шарахнулся, едва не падая вместе со стулом.

– Хорошо! Хорошо! Я расскажу! Просто уберите эту психованную.

– Итак. – Афина удовлетворенно потерла руки. – Ты думал, что в машине был парень. Ты его знал лично?

– Нет! В жизни не видел, клянусь вам.

– Тогда почему ты стрелял в него?

– Не только я, нас было трое, я был за рулем. – Он тут же проклял свое малодушие.

– Тебя попросили выследить его?

– Да, да. Старенький голубой автомобиль. Сказали припугнуть какого-то студента.

– И заплатили, наверное?

Он сглотнул.

– Очень хорошо заплатили.

– Посмотрела бы я, во сколько миллионов они оценили жизнь моего брата, – фыркнула Артемида.

О том, что речь шла не о миллионах, а о нескольких тысячах, Тесей благоразумно промолчал.

– Кто тебе заплатил? Почему мы должны каждое слово из тебя вытягивать? Слушай, давай просто пристрелим его!

– Какой-то мужик. – Он покосился на канистру. – У меня есть фото, может, оно вам пригодится…

Афина просияла:

– Прекрасно. Я же вижу, ты умный малый. Честно, я бы даже приняла тебя в свой кружок политологов. То есть, пока еще не мой, но это временно…

– Где фото? – перебила Артемида, дрожа от ярости.

Тесей мотнул головой в сторону полки.

– Ящик с инструментами. Там двойное дно.

– Он еще и хранит фотку своего заказчика! Обычно же хранят фото цели, нет? Безнадежный идиот. Следи за ним, я сейчас! – Артемида принялась расшвыривать гаечные ключи, фигурные отвертки и плоскогубцы. Внезапно она замерла, приоткрыв рот от изумления.

– Быть не может.

Афина пожевала губами.

– Ну что там?

– У меня зрительные галлюцинации? Я сегодня не пила, клянусь!

– Показывай. – Она выхватила фото. – Это что, Кронос?

Кто бы ни был на фото, чокнутые его узнали. Тесей молился, чтобы этого оказалось достаточно и кошмар закончился.

– Декан заказал моего брата? Это бессмысленно!

Афина обернулась, будто вспомнив что-то.

– Взрыв в студенческом кампусе, в доме Двенадцати. Тоже твоих рук дело?

Тесей помотал головой.

– Вроде этим занималась конкурирующая банда. Ничего про это не знаю, клянусь. Теперь вы меня отпустите? Я все сказал.

– Да пошел ты, – отмахнулась Артемида. – Идем отсюда.

– Хоть развяжите меня! – Он забился в путах. – Эй! Эй?

Дверь гаража опустилась с тяжелым грохотом.

* * *

– Ничего не понимаю, бессмыслица какая-то. – Когда Артемида повторила это в десятый раз, Афина убрала фото декана с приборной панели и положила в карман.

Давненько такого не было. Вечер не за горой конспектов, учебников и тетрадей, исписанных стремительными строчками.

– Он ведь точно не лгал? – Артемида нервно поерзала.

Афина усмехнулась:

– Уж поверь, ему было не до того.

– Сегодня я увидела тебя в другом свете. – Артемида хитро улыбнулась. Улыбка преображала ее лицо, и Афина невольно залюбовалась ей.

– Разочаровалась, признайся.

– Нет. – Блестящие от восторга глаза. – Совсем нет, что ты.

– Я записала на диктофон его слова. Знаешь, на всякий…

– Ты чертов гений.

– Нет, я просто стараюсь продумывать последствия.

– Я не такая. Думаю, ты это уже и так поняла. Всю жизнь я просто отказываюсь позволить природе умереть. И пытаюсь доказать женщинам, что они имеют значение. Не показать, что мужчины плохие, нет. А показать, что женщины важны.

Весь мир ощущался иначе. Казалось, асфальтированная беговая дорожка сама несла их вперед, а луна мчалась за ними, рассекая небо. Афина тихонько подпевала приемнику: «А я слишком много ночей был заперт, так что сейчас я пинаю эти двери, и мой взгляд – вверх, как у альпинистов…»[43]

– Я просто знаю, зачем я здесь. И чем мне заполнить время, и мне есть за чем бежать все это время. Нечто, за чем можно охотиться, живет повсюду. Но главное здесь, во мне. – Артемида положила руку себе на грудь и сделала небольшую паузу, прежде чем продолжить с теплым чувством: – Это волшебно – иметь такой смысл жизни. Я – стрелы, пущенные в невидимую добычу. И охотник, натянувший тетиву. И я же – добыча, настигнутая в конце путешествия. Всюду ищу саму себя – чтобы себя преодолеть.

– Тогда мы с тобой отличаемся меньше, чем ты думаешь, – сказала Афина. Она умела сражаться и делала это виртуозно. Вопреки распространенному стереотипу, она никогда не была чахлым ботаником. – Я считаю, надо бороться так, чтобы тебя запомнил весь мир. Пусть даже с самим собой. Если завоюешь в этой борьбе серебро, то не сегодня, так завтра люди о тебе позабудут. А если завоюешь золото, то станешь для всех примером. А примеры становятся легендами.

Артемида сжала ее руку, не отрывая взгляда от дороги.

– Думаю, у тебя есть все шансы на это.

– И у тебя. У всех Двенадцати. У многих из нас незаурядные способности и выдающиеся таланты.

– И дух декадентства, который вечно все портит. Почему мы не можем просто быть счастливыми?

– Декаданс – это попытка извлечь утонченное удовольствие из фантомной боли по тому, что мы когда-то потеряли.

– И что же мы потеряли?

– Хотела бы я знать.

– «Мы сумасшедшие, но не такие, как они, мы не в своем уме, но не такие, как они, нет. Мы отличаемся от них», – надрывался приемник.

– Помнишь, я говорила про сны? – спросила Артемида.

– О том, что ты – нечто большее? О том, что была всем, о том, что ты была могущественной и непреодолимой энергией. О том, что ты – вселенная.

– Откуда ты знаешь…

– Мне тоже это снилось. Уж не знаю, в чем причина.

Что-то происходило. Афина сама не знала, как облечь это ощущение в слова. Гермес нес какой-то бред про финансирование, говорил, что волноваться не имеет смысла, но в итоге только укрепил ее сомнения. Еще он сказал, что нужно подождать, пока Зевс поговорит с деканом.

С