Всадник на бледном коне (СИ) - Горъ Василий

— За покушением на убийство Алексея Алексеевича Горина стоял наш горячо любимый Пылесос!

— За покушением на убийство или за убийством? — молниеносно среагировав на странность в формулировке, торопливо спросила Анька.

Полунина потерла друг об друга подушечки большого и указательного пальца правой руки тем самым жестом, которым обычно предваряла первое прикосновение к спусковому крючку своей снайперской винтовки, и пожала плечами:

— Он жив и практически здоров: накануне покушения я наведалась к нему в гости и предельно подробно объяснила, что именно надо будет предпринять, чтобы гарантированно выжить при попадании пули в область сердца…

— Так, стоп!!! — вдумавшись в то, что она сказала, воскликнул я. — Ты хочешь сказать, что…

— Да, по нему стреляла я! — не дав мне договорить, кивнула она. — Под контролем Марины Станиславовны Егоровой, известной так же по прозвищу Мавка.

— С-с-суки!!! — скрипнув зубами, по-змеиному прошипела Росянка, подалась вперед и застыла, придавленная моей рукой. Не знаю, почему, но во время последнего монолога гостьи я не столько вслушивался в слова, сколько анализировал взгляд, позу и поведение. А сделанные выводы не позволяли торопиться. Ведь эта женщина, являющаяся профессионалом экстра-класса, в принципе не могла случайно сесть так, чтобы обнулить себе шансы сорваться с места или защититься от внезапной атаки, а ее психологическая подготовка и весьма специфический опыт не могли оставить простора для чувства вины и готовности принять любое наше решение, ясно читающихся в потемневших глазах! Вот я и озвучил напрашивавшееся требование:

— Прежде, чем делать какие-либо выводы, мне хотелось бы услышать предысторию. Если это, конечно, возможно.

В глазах Людмилы мелькнула тень благодарности, а пальцы правой руки едва заметно дрогнули:

— Возможно. Но мне придется начать издалека.

Я повел рукой, предлагая начинать, и превратился в слух:

— Служба Специальных Операций Министерства Обороны РФ — что-то вроде матрешки. Первый слой — само ССО, под ним прячутся подразделения типа нашего «Яровита», а в «Яровите» имеется глубоко законспирированная группа, занимающаяся ликвидацией лиц, само существование которых чем-то угрожает государству. Я попала в последнюю наивной девчонкой, истово верящей в неминуемое торжество справедливости и так далее. Через пару лет прозрела и поняла, что далеко не все задания можно оправдать неким благом России, а о некоторых первые лица страны вряд ли когда-нибудь услышат, но соскакивать с этого поезда было уже поздно. Ведь самая скользкая часть заданий тщательно документировалась контролерами и при большом желании могла быть использована в качестве компромата…

Как я понял из дальнейших откровений, энное количество лет Мадонна работала, как часы. Выезжала туда, куда посылали, готовила акцию сама или пользовалась помощью группы обеспечения, уничтожала нужную цель, а потом возвращалась на базу. Что интересно, подобные заказы приходилось выполнять не только на территории России, но и за ее пределами. Поэтому между подобными «командировками» Людмила изучала иностранные языки, усваивала безумные объемы информации о криминальном мире той или иной страны, обзаводилась левыми комплектами документов, обустраивала схроны, лежки и создавала образы, которыми можно было воспользоваться для работы или обрубания хвоста.

— Жить, ощущая себя на крючке, радует как-то не очень, и последние три года я готовила свою трагическую гибель… — рассказывала женщина, невидящим взглядом уставившись в противоположную стену каюты. — Увы, если в кино такой процесс занимает от силы пару месяцев, то под постоянным контролем со стороны и с «Амиком» на руке любой шаг в сторону или прыжок на месте могут превратить фейковую смерть в настоящую.

В этом утверждении я нисколько не сомневался, так как ни на миг не забывал, под чьим руководством она работала.

— За годы службы в этой группе через мои руки прошли сотни миллионов евро, и я точно знаю, что часть из них прилипла к рукам Вяземского. Тем не менее, когда я пришла к нему за помощью и попросила денег на лечение племяшки, он меня послал к этой самой матери. Вернее, клятвенно пообещал похлопотать о выделении материальной помощи, но озвученной суммы не хватило бы и на оплату одной-единственной операции. И ведь продавил. Но лишь чуть больше трети от обещанного. Зато распорядился отправить меня в отпуск без содержания до завершения мотаний по больницам. Знаете, в те дни я мысленно крыла себя последними словами за честность и принципиальность, не позволивших отщипнуть хоть кусочек от денежных потоков, проходивших через мои руки. Но было слишком поздно!

Последние две фразы поразили меня невероятным количеством горечи, вложенной в слова, а «Система» отреагировала на суть. И дала понять, что Люда говорит правду. Это изрядно удивило, так что в смысл следующих фраз я вник только после того, как уложил в голове новое знание:

— Да, я заставила себя забить ненужные принципы и грохнула двух криминальных авторитетов и их шестерок, что позволило мелкой дотянуть до вашей помощи. В итоге она встала на ноги, а я дала себе слово, что отплачу вам добром за добро.

Возможность выполнить это обещание, как водится, подвернулась как-то вдруг — в один прекрасный день Пылесос выдернул Полунину из отпуска и заявил, что получил очередной приказ на устранение. Материалы по цели, как водится, надо было изучить, не покидая логова генерала, так что женщина отправилась в специальный кабинет. И, открыв пухлую папку с документами, потеряла дар речи. Ничуть не меньшее удивление у нее вызвала и подборка документов — согласно этим бумагам, Алексея Алексеевича можно было еще при жизни причислять к лику приближенных самого Сатаны. Ведь весь тот бизнес, о котором знали обыватели, оказывается, был лишь ширмой. А на самом деле этот человек был одним из руководителей подпольной сети черных трансплантологов!

— Те, кто фабриковали эти доказательства, не учли одного… — мрачно хохотнула Мадонна и уставилась мне в глаза: — Того, что я тщательно изучала все твое окружение, чтобы помочь хотя бы советом избавиться от человека со вторым дном. Так вот, по моим данным, грехи Горина лежали совсем в другой области. И были на несколько порядков мельче этого. Увы, отказываться от этого задания было бессмысленно — я вылетела бы из обоймы, вероятнее всего, с концами, а цель исполнил бы кто-нибудь другой. Промахиваться, имея рядом такого наблюдателя, как Мавка — тоже. Вот я и устроила ночной променад, совмещенный с романтической встречей. В результате ваш друг и партнер, вроде как, погиб, и в данный момент зализывает раны. То есть, залечивает трещины в ребрах и сотрясение мо-…

Очередное появление «Системы» подтвердило истинность рассказа, так что дослушивать эти откровения я счел не обязательным и выплеснул наружу свои чувства:

— Спасибо, Люд! Я пока не знаю, как тебя отблагодарить за спасение Горина, но обязательно придумаю!

— Не торопись, я еще не закончила! — заметно приободрившись, заявила она и озвучила мысль, которая мучила и меня: — Отработав по твоему партнеру и другу, я снова ушла в отпуск. Но параллельно уходу за племяшкой собирала информацию о новой це-…

— Ты что, грохнула Вяземского⁈ — ошалело выдохнула Росянка.

Полунина утвердительно кивнула:

— Ага. И, до кучи, Мавку. А еще вдумчиво побеседовала. С обоими. И с их великодушной помощью нашла и уничтожила весь «черный» архив…

— То есть, теперь ты свободна и богата? — расплывшись в плотоядной улыбке, уточнила напарница.

Люда потемнела взглядом и отрицательно помотала головой:

— Неа. Я ж по жизни принципиальная дура! А нафига таким, как я, деньги, поднятые на чужой боли и страданиях? Да и со свободой как-то не очень: валить со службы сразу после гибели генерала будет редким идиотизмом. Так что рапорт я напишу через год-полтора. И прибьюсь к вам. Если, конечно, возьмете.

Третье появление «Системы», настолько впечатленной чистотой и силой чувств этой женщины, что зеленая сфера одним махом заполнилась до конца, заставило меня зависнуть. Увы, после этого картинка исчезла в обычном режиме, и я, окончательно разочаровавшись в «игровой приблуде», заставил себя вернуться в реальность. К Мадонне, которую уже начало потряхивать от страха перед моим «Нет»: