Охотник - Борис Вячеславович Конофальский
– Привет, Влад.
– Здорово, Свет! Ну что, у тебя какие планы на сегодня?
– Ой, Влад… Сегодня я дома. Дел за неделю накопилось, стирки, уборки, приготовить что-то нужно, сегодня все мои дома. Надо кормить папу и братьев.
– Ты что, никуда сегодня не пойдешь?
– Владик, дел по дому много. Может, если только в магазин.
– Да? – Пахомов был заметно расстроен. – Ну ладно. А в магазин когда собираешься?
– Не знаю, как все поделаю, к вечеру, наверное.
И тут Света заметила, как папа делает ей знаки, она зажимает трубку: что, пап?
– Кто это? – спросил тот.
– Пахомов. Одноклассник. В соседнем доме живет.
– Он тебя пригласить куда-то хочет?
Светлана пожала плечами: не знаю. И папа вдруг сказал:
– Слушай, ты маму помыла, нас накормила, иди прогуляйся. Мы без тебя продержимся часика три или четыре. А стирка твоя никуда не денется.
– Погулять? – Света не ожидала от папы такого. Она не думала, что он вот так просто разрешит ей погулять с парнем.
– Иди, говорю, иди погуляй. – Отец удивлял ее еще больше. Он, кажется, настаивал.
Света все еще смотрела на папу, но уже убрала руку с микрофона:
– Влад, ты тут?
– Ага?
– Слушай, мне тут надо в одно место съездить.
– Куда?
– В центр. На Невский. – Она не хотела перед папой говорить, что идет в ресторан, и главное, с кем идет. И поэтому врала. – Встретиться с девчонками из команды.
– А когда? – спросил Пахомов.
– Сейчас, папа меня отпускает на три часа, – произнесла Светлана, думая, согласится ли он с ней ехать. И тут он сказал ей четыре простых слова:
– Я с тобой. Можно?
«Можно». Какое-то дурацкое слово. Оно даже звучит по-дурацки. Можно. Можно. Ей захотелось засмеяться. Даже про себя повторять его было смешно. Она не сдержалась и улыбнулась. И случайно заметила, как на нее смотрит папа. Он тоже улыбнулся. И Свете отчего-то стало стыдно. И она пошла в другую комнату, хотя никаких особенных тайн по телефону обсуждать не собиралась.
– Ну, тогда я одеваюсь, – сказала девочка.
– А я уже одет. Сейчас подползу к тебе.
– Подождешь?
– Подожду.
Это было так круто. Все круто. И то, что папа ее отпустил. И то, что он теперь знает, что у нее есть друзья. Вернее даже, друг. И что Влад сразу согласился, причем согласился так, как будто ему все равно, куда и когда. Главное, что с ней. У девочки заметно улучшилось настроение, она зачем-то побежала в ванную, встала под душ. От дома Влада до ее парадной было всего пять минут хода. Даже меньше того, но Света думала, что успеет. Девочка переоделась, облачившись в новое белье. Нет-нет, Света не собиралась нигде раздеваться, боже упаси. Просто ей очень хотелось его надеть. Не зря же покупала. Выскочила из ванной с мокрой головой. Старенький фен долго, очень долго сушит.
– Свет, а ты куда? – Близнецы даже оторвалась от компьютера.
– Занимайтесь своими делами, – отвечала девочка, натягивая старую одежду. – Я иду по делам. Будете себя хорошо вести – куплю вам чего-нибудь.
– Ой, – оживился Макс. – А что купишь?
– Что захотите, – пообещала сестра.
– Ром-бабу! – Колька от таких перспектив сразу заволновался. – Мне ром-бабу.
– А мне морковный торт, – чуть поразмыслив, сказал Максим.
– Ладно, посмотрю. – Света вытащила из-под кровати рюкзак с хорошей одеждой и новыми туфлями. Ей было жалко новые вещи. В рюкзак они помещались с трудом, были сложены плотно, оттого не просыхали, да еще и мялись. Она понимала, что с этим нужно что-то делать, ей надоело переодеваться в подъезде. Ладно, с папой про деньги она поговорит после, в ближайшее время. Откладывать нет смысла. Все равно придется ему рассказать про то, что у нее теперь есть деньги.
Отец, наверное, поначалу будет ее ругать, но потом все равно обрадуется.
Светлана вышла из парадной. Она была – ну, казалась себе – просто неотразимой. Платье, купленное Анной-Луизой, теплый джемпер, берет, чулки, туфли, перчатки обязательно. Чтобы Пахомов не увидел ее страшных пальцев. На руке зонт, за плечами рюкзачок. Еще, наспех и не очень умело, она подкрасила глаза. Свете это давалось нелегко. В парадной, при плохом освещении и при маленьком зеркале, по-другому и быть не могло. А вот губы она накрасила хорошо.
Пахомов ждал ее. Курил. У девочки замирало сердце: как он воспримет ее накрашенную, в новом платье? И по его глазам Света сразу поняла, что она его впечатлила.
– Опять куришь? – строго спросила Света.
– Все, завязал. – Пахом бросил окурок на асфальт, прямо там, где стоял.
Девочка носком своей красивой туфли подтолкнула окурок к дырке в канализационном люке.
– Не любишь, когда мусорят? – спросил Влад.
– Моя мама терпеть не могла мусор и грязь в доме. И мне тоже не нравится мусор, особенно когда в нашем дворе валяются окурки. – Сказав это, она надеялась, что Пахомов пообещает больше тут не сорить, но он вдруг произнес:
– Твоим братанам с тобой, наверное, непросто!
Пипец он наглый! Светлана захотела возмутиться, но потом подумала, что оно того не стоит, и потому ответила:
– Моим братьям со мной прекрасно.
– Да? – не верил Пахомов, беря ее за руку.
– Им со мною офигенно, – настояла девочка.
Она случайно подняла голову и обомлела. Прямо из окна ее спальни на них с Пахомовым смотрела вся ее семья, ну, кроме мамы, конечно: папа, Максим и Колька. Что-то, видимо, говорили о ней. А папа еще и рукой помахал. Девочка обомлела. Вот теперь разговора с папой уже не избежать. Он прекрасно видел ее новую одежду.
– Ну, пойдем уже. – Она потянула Влада, чтобы уйти из-под своего окна побыстрее.
Света даже не успела подумать о том, что ей по возвращении придется говорить с папой и что ему сказать. Она даже не успела все обдумать, они с Пахомовым не
