Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять? - Владимир Дмитриевич Михайлов

собственным отражением. Усмехнулся. Подошел к столу и стал задумчиво разглядывать все еще лежавшую там схему операции «Эпилог».

Однако опасения Изара оказались напрасными. Советник смотрел на него очень серьезно, без обидного сочувствия в глазах; можно было подумать, что Властелину и на самом деле удалось доказать, что он по праву носит этот титул и действительно знает о мире, которым повелевает, все, что нужно знать.

Так, без улыбки, Советник ответил:

– Вы правы – если говорить об опасностях, исходящих от людей и от плодов их деятельности. Никто не смог бы изобразить положение полнее вас.

– Тогда что же ты имел в виду?

– Охотно скажу. Постарайтесь только не обижаться, потому что в моих словах не будет ничего обидного для вас – или для любого другого повелителя. Давно сказано, что Власть портит человека. Но почему-то думают, что речь здесь идет исключительно о характере Власть имущего, о том, что он заражается вирусом вседозволенности и начинает переступать границы допустимого. На самом деле слова эти следует понимать шире. Характер – полбеды; но власть сильно сужает кругозор повелителя, хотя должно было бы быть наоборот. Сужает, потому что он, волей или неволей, уменьшает свое поле зрения границами своих возможностей: ему ведь кажется, что в его силах – всё!

– Разве это не так?

– Нет, конечно. Он властен над своими подданными, да. Но есть силы, которые ему не подчиняются, – и вряд ли любому Властелину удастся когда-нибудь покорить их.

– Назовите их.

– Первая сила – это природа во всем ее многообразии.

– Гм. А второе?

– Второе, Изар, – Высшие силы.

– Вы имеете в виду Великую Рыбу? Но она не вмешивается в наши дела. Иначе…

– Великая Рыба, Бриллиант, – это всего лишь наше слабое представление о Высшей силе. На большее мы и не способны – в этом нашем качестве…

– Не понял о качестве, – нахмурился Изар.

– Это совершенно другой разговор, – покачал головой Советник, – и сейчас у нас не хватит времени на него – да и нужды нет в этой теме. Важно сейчас другое: есть Высшие силы, и есть природа, то есть весь мир, существующий помимо наших желаний и живущий по своим законам. Мы к ним, к этим законам, вынуждены приспосабливаться, хотя порой нам кажется, что это мы их диктуем. На деле же нам иногда удается всего лишь подавить некоторые из них, и тогда в действие вступают другие законы, тоже не нами придуманные. Нам удается кое-что лишь потому, что мы сами – часть этой природы. Но есть законы и силы, управляющие всей природой, и нами в том числе, и есть Силы, которые этими законами владеют…

– Простите, Советник. Но все это кажется мне весьма отвлеченным. Разве опасность, о которой вы говорили вначале, исходит от природы? Что это: засухи, наводнения, ураганы? Но на них – в этом вы правы – мы повлиять никак не можем. Разве что как-то приготовиться… Вы это имели в виду?

– Нет. Я хотел лишь сказать, что мы знаем тот узкий круг явлений, в котором существуем. Но им не исчерпывается Бытие, оно намного шире, в нем происходят чаще всего незаметные для нас процессы, которые, однако, могут привести к совершенно неожиданным, но весьма ощутимым результатам; и результаты эти будут неблагоприятными.

– Ничего не понимаю. Если бы нам грозило, скажем, столкновение с какой-нибудь кометой, то служба Пространственного Наблюдения наверняка уже доложила бы. Ты помнишь, конечно, что подобный случай был в годы правления…

– Не трудитесь напоминать, потому что я имею в виду вовсе не это. Изар, чтобы я не жалел о том, что затеял этот разговор, давайте договоримся: не будем рассуждать о предпосылках опасности, но перейдем сразу к тому, что нужно делать, что предпринять, чтобы эту опасность устранить.

– Если я не понимаю сущности опасности, как я могу?..

– Очень просто. Если вы едете по дороге, вам не обязательно знать законы механики, чтобы избежать столкновения с пешеходом или с рекламным щитом; нужно просто вовремя сманеврировать. А из теории достаточно знать, что столкновение таит в себе серьезную опасность.

– Советник, я сейчас вовсе не настроен развлекаться сравнениями. Я приехал, чтобы получить хороший совет умного человека. Если я в чем-то ошибся…

– Вы имеете в виду, Властелин, что я не способен более давать советы? Тем не менее именно этим я и собираюсь заняться. Хочу только, чтобы вы не требовали излишних объяснений. А что касается сравнений, то это – моя привычная манера разговора. Вы успели забыть об этом, но я-то помню.

Какие-то секунды оба сердито мерили друг друга взглядом, но Изар не мог допустить, чтобы поездка оказалась напрасной.

– Хорошо. Готов примириться с вашей манерой. Что же вы, в конце концов, хотели мне сказать?

– То, что вы живете на вулкане. В самом прямом смысле слова. Но сами об этом не подозреваете. Помните, Властелин, как мы спускались в подземелье, чтобы просить Бога Глубины?

– Да. Но, откровенно говоря, не увидел в этом большого смысла. С тех пор для меня ничего не изменилось. И эта самая Глубина никак не проявлялась.

– Это и прекрасно.

– То есть?

– Внутренний смысл наших просьб, просьб Посвященных, всегда и заключался в том, чтобы Глубина никак не проявлялась.

– Странно: почему вы тогда не сказали мне об этом?

– Было слишком рано. Обычно между Посвящением и Откровением проходит не менее полугода. Но вы затеяли переписывать Историю, а я счел возможным при таком повороте событий удалиться от дел. Так что до Откровения вы не дошли. Да вам и не до того было.

– Я никогда не верил в силу древних ритуалов. И не мог принять их всерьез. Да, нужно соблюдать форму – для людей, для Ассарта, – но не более. Что же касается практического смысла…

– Наши предки нередко знали – или, может быть, бессознательно чувствовали – больше нашего. Но мы опять отклоняемся от главного. Так вот, там, где приносилась Просьба, действительно существует нечто, чей смысл и сущность всем нам были неясны. Потому мы и воспринимали, и выполняли все как формальность. На деле же оказалось, что в этом – реальный смысл. Настолько значительный, что сейчас всем нам придется заниматься главным образом этим подземельем и тем, что в нем заключено. Скажу откровенно: я не сам пришел к пониманию этого; меня просветил некто, явившийся сюда из совершенно другого мира – я имею в виду не какой-либо из миров Нагора, но мир иных понятий и других возможностей…

«Он сошел с ума, – вдруг совершенно ясно понял Властелин. – Просто спятил. Старческое слабоумие или что-то в