Лабиринты памяти - Кристина Робер

– Но было уже поздно, – дипломатично заметила Мари, закидывая руку на плечо Доминику, и Алиат запечатлел на ее щеке смачный поцелуй. Новая волна смеха слилась с грохотом музыки.

– Кто бы мог подумать, что вы были парой, – сказал Патрик.

– Всего-то жалкие две недели, – хмыкнул Доминик, – а потом она отшила меня. – Он скорчил рожицу Мари и шутливо стряхнул ее руку со своего плеча.

– Самые лучшие две недели! – возмутилась она.

Вскоре заводной бит Fall Out Boy сменился печальным репертуаром Ланы Дель Рей, и девчонки поспешили затащить парней на танцпол. Мари увлекла Доминика на середину зала, и они закружились в карикатурном вальсе, сбивая все на своем пути.

– Потанцуй со мной. – Стейси с улыбкой поджала губы и протянула Алексу руку.

Он улыбнулся в ответ, обнял ее за талию, и они стали медленно раскачиваться в такт меланхоличной мелодии.

– Помнишь восьмой класс? – спросила Стейси. – Твой первый год в пансионе. Я, когда увидела тебя, просто голову потеряла.

– Стейси, замолчи, завтра ведь жалеть будешь, – мягко сказал Алекс.

– Не дрейфь! Я взрослая девочка и все прекрасно понимаю, просто мне приятно вспоминать о своей первой любви, вот и всё.

Алекс посмотрел в ее глаза и не смог сдержать улыбки: она была пьяна, отчего долго не могла сфокусироваться на его лице, да и вообще, возможно, плохо понимала, где находится.

– На первом уроке английского в каком-то обсуждении ты обмолвился о своей любви к белым юбкам, и я попросила маму купить мне десять разных. – Стейси вдруг остановилась и ткнула пальцем ему в грудь, а потом рассмеялась.

– Но из-за формы тебе приходилось носить их только по вечерам. Я знаю, – улыбнулся Алекс.

Стейси перестала смеяться: в один миг ее лицо стало очень серьезным.

– Помнишь, мой первый раз… это было здесь три года назад.

Алекс с шумом выдохнул. Правда в том, что дальше прелюдии ничего не зашло, но кто-то из парней, Доминик или, может быть, Патрик, сделал свои выводы и разнес по школе, а Алекс тогда только-только начал чувствовать себя уверенно в их компании и не стал оспаривать. Масло в огонь подлила и сама Стейси: рассказывала всем, что они встречаются, а у него и в мыслях этого не было. Она чувствовала себя униженной и на две недели уехала из пансиона домой. С того дня многое изменилось. Алекс жалел о случившемся. Стейси была для него милым другом, эдакой кузиной, о которой хотелось заботиться и обнимать, когда ей грустно. Он очень ценил ее верность и меньше всего хотел быть причастным к ее горестям.

– Ты прости меня. – Алекс мягко отстранился от Стейси. – Такой вот я говнюк.

– Было и прошло, – отмахнулась она. – Меня ведь никто не заставлял.

Лана Дель Рей закончила петь, и комната вновь загремела. Кто-то засвистел, и толпа в один миг оживилась. Краем глаза Алекс увидел Аду и Патрика, страстно целующихся у лестницы, и поборол желание дать другу совет держаться от нее подальше.

– Я люблю тебя, Маркел, что поделать. Но ты любишь ее, да, любишь Харт-Вуд? – будто издалека донесся голос Стейси.

На мгновение Алекс растерялся. Неужели она хочет поговорить о Нике? Он всегда знал, что девушки безумны, когда пьяны, но не до такой же степени.

– Стейс… – протянул он.

– Давай отвечай! Ты мне должен за мою невинность.

– Невинности я тебя не лишал.

– Вот именно!

– Нет, не люблю, – с ухмылкой ответил он.

– Тогда почему не отходишь от нее? Я же вижу, тебе крышу сносит так же, как мне когда-то. Думаешь, никто не видит? Да вся школа гудит о том, что ты повернулся на ней. Почему? Что в ней такого?

Алекс хотел ответить, но Стейси, видимо, решила выплеснуть все, что накопилось в ее сердце за последние месяцы:

– Слушай, я ничего не имею против Харт-Вуд, но она же псих! Она дикарка. Как белое пятно. У нас и совместных воспоминаний нет… Кроме ее шумных первых дней в школе. Да, она красивая и все такое, но… я боюсь ее. Ты не боишься?

Невольно слова Стейси зацепили его.

– У меня сейчас очень тяжелый период в жизни. – Алекс старался говорить как можно проще. Он вообще сомневался, что Стейси понимает его, судя по тому, как пристально она вглядывалась в его лицо – как будто смотрела сквозь, но очень хотела сфокусироваться. – И мне очень нужен этот самый псих, с которым не нужно притворяться, играть, подбирать слова. Мне просто хочется говорить и осознавать, что кто-то очень хорошо понимает, что творится в моей голове.

– Ты попал, – разочарованно выдохнула Стейси. – Ты влюбился. Ты реально попал.

– Если бы я ее любил, она была бы здесь, – зачем-то начал оправдываться он.

Вместо ответа Стейси встала на цыпочки и поцеловала его. Алекс не успел отреагировать: где-то возле его левого уха послышался громкий визг.

– Ты пришла!

– Вуаля, – пьяно хихикнула Стейси.

Вслед за одноклассниками Алекс резко обернулся к выходу. Ника бросила рюкзак в угол и попыталась увернуться от объятий Барбары. Алекс нервно сглотнул.

– Привет, народ! – Ника вскинула руку, скованно улыбаясь.

– Харт-Вуд, ты молодец, что пришла! – прокричала Барбара и ткнула сигаретой ей в губы. – Покури.

Ника растерянно вскинула брови, но затяжку сделала.

– Выпей. – Барбара протянула ей стакан с пуншем.

С наигранной серьезностью Ника сделала большой глоток.

– Ура-а!!! – крикнула Барбара и, в тот же миг позабыв о Харт-Вуд, побежала к барной стойке.

Ника наклонилась к кадке с фикусом и выплюнула пунш.

Сердце кувыркнулось в груди, и Алекс поймал взгляд Мари. Тревожный, но решительный. Не успел он отреагировать, как сестра подошла к Нике и что-то сказала ей на ухо. Что происходит? Алекс знал, что они с Никой поссорились, но Мари держала подробности при себе. Да и не важно. Мог сам догадаться. Позабыв о Стейси, все еще обнимавшей его за шею, Алекс выжидал, наблюдая за девчонками. Вот Ника что-то ответила Мари, выражение ее лица невозможно было прочитать. Каменная маска. Равнодушная и отстраненная. Но Мари вдруг кивнула и указала взглядом на диваны, рядом с которыми они со Стейси топтались.

– Маркел, ты только не забывай дышать, – хихикнула Стейси, хлопнув его ладонью по груди.

– Смешно, – буркнул он и помог ей усесться в кресло, а сам упал на диван рядом.

Ника и Мари сели напротив.

– Держи. – Мари протянула ей бутылку с водой.

Алекс поймал ее взгляд и неуверенно кивнул, но Ника отвела взгляд и отпила из бутылки.

– Как поживает Джейсон? – спросила Мари.

– Джейсон? – отстраненно переспросила Ника.

– Ага. Ты же к нему ездила?

– Нет. Он купается в любви со своей девушкой, и я решила не мешать их идиллии. – Ника старательно давила из себя улыбку.

«Врет», – подумал Алекс.

– Я была у знакомых в Глазго.

– А-а-а.

– А как твои каникулы?

Она заметно нервничала и все время ерзала на месте, перекладывая бутылку с одной руки в другую. Что-то с ней было не так. Алекс пристально вглядывался в ее лицо, но никак не мог понять что. Что-то с глазами. Определенно.

Мари без особого энтузиазма принялась рассказывать об ужинах с родственниками, когда ее семья обсуждала будущее двойняшек. Ника слушала вполуха, удивляясь способности Маркел делать вид, что ничего не случилось. Она извинилась за то, что сказала тогда в библиотеке, и Ника простила ее. На самом деле или потому, что так было проще, – не разобралась еще. Потом решит. В животе стоял ком, ей было неуютно. Хотелось спросить Мари о том, что она видела на каникулах. Рассказать, что приезжала к матери и как последняя трусиха пряталась за деревом, выжидая, когда Рита выйдет, а вместо этого видела саму Мари. Как та поднималась по ступеням и жала кнопку вызова. Как открылась дверь. Зачем ты приходила к Рите, Мари? Что ты хотела от нее? Краем глаза она увидела, как Алекс закинул Стейси на плечо.

– Ей пора спать, – с ухмылкой бросил он сестре. Мари показала «класс», и Алекс скрылся на лестнице.

Ника сделала глубокий вдох. Доминик вынырнул из толпы танцующих и, схватив Мари за руку, увлек за собой. Он бы и Нику вытащил, но она выторговала себе полчаса на передышку после дороги. Сидела на диване, поджав под себя ноги, и сверлила взглядом спину Мари. Что же ты хотела узнать у Риты про меня? У Алекса было целое досье. При желании Мари не составило бы труда получить информацию. Рита не рассказала бы ничего нового.

Ерунда. Стоило дождаться завтра или вернуться в школу и спросить. А потом в общении с Мари быть осторожной. Ника вспомнила, что подумала о ней, сидя на таком же диване в квартире Алекса несколько месяцев назад. «Она как олицетворение Джей Фо – такая же преданная». Но преданная не ей. И доверять Мари нужно очень осторожно.

Убедившись,