Импровиз. Война менестреля - Владислав Адольфович Русанов

Вы принимали участие в последней войне Трагеры?

— Нет. Но я был в городе. Гвардейские роты готовились отражать нападение, если браккарцы высадят десант.

— У вас в седельной сумке лютня. Вы менестрель?

— Нет.

Удар. Неловкая попытка подняться самостоятельно. Сильные руки сержанта, хватающие за одежду. Ланс снова сидел на табурете.

— Вы менестрель?

— Нет.

Удар. И ещё один — сапогом по рёбрам.

«Нужно держаться. Нельзя показать свою слабость».

— Вы менестрель?

— Нет, — сжимаясь в ожидании пинка третий раз ответил Ланс.

— Откуда у вас лютня?

— Купил.

— Зачем?

— Хотел научиться играть.

— Как? Вы же не менестрель.

Альт Грегор затылком почувствовал, как сержант занёс кулак.

— У меня есть способности. Я учился в Трагерской музыкальной академии. Давно. Тридцать лет назад.

— И что?

— У меня слишком слабые способности. Менестреля из меня не вышло.

— Тогда зачем лютня?

— Для себя.

Удар кулаком между лопаток. Ланс уже научился замечать движение указательного пальца лейтенанта, которым он приказывал своему помощнику применить рукоприкладство, правда, ощутимой пользы это не приносило.

— Повторяю вопрос — зачем?

— Для себя. Это детская мечта, пран Эрнан.

— Для чего едете в Вожерон? — Лейтенант так неожиданно сменил тему, что альт Грегор замешкался с ответом и, конечно, оказался на грязном полу.

«Терпеть. Терпеть и отвечать так, словно ты на исповеди».

— Я узнал, что в Вожероне случайно оказалась одна прана, которая для меня дороже жизни. Я хочу увезти её оттуда.

— Имя и Дом.

— Я не могу этого сказать.

Несколько ударов, причинивших ущерб, скорее, не телу, а самолюбию.

— Повторяю вопрос. Имя и Дом.

— Прошу меня простить, но не могу этого сказать.

Ланса опять сбросили с табурета. На этот раз сержант бил не вполсилы. Но по-прежнему, не собирался калечить. Только причинить боль. Менестрель попытался прикрыть живот коленями, но получил каблуком по незажившей ране. В глаза потемнело на несколько мгновений. Возможно, он даже потерял сознание, поскольку пришёл в себя сидя на прежнем месте. Сержант придерживал его за ворот дублета.

— У вас болит нога? — участливо поинтересовался Эрнан.

— Болит, — опасливо ответил ожидающий подвоха Ланс.

— Почему?

— Рана не зажила.

— Сражение за Эр-Трагер?

— Нет. Гвардия не участвовала в сражении с браккарцами.

— А что же тогда?

— Неудачная дуэль, — снова соврал менестрель, надеясь, что слова его звучат правдоподобно.

— Вы так плохо фехтуете?

— Фехтую неплохо, — Ланс пожал плечами. — Просто мой противник фехтовал лучше.

— А почему вы ушли из гвардии?

Альт Грегор помолчал, продолжая играть выбранную роль.

— Из-за этой же дуэли.

— Из-за дуэли?

— На время войны адмирал Жильон альт Рамирез запретил дуэли. Я нарушил запрет

— На какое жалование вы рассчитываете в Вожероне?

— Ни на какое. Я не собирался воевать. С меня довольно. Навоевался.

— Что вы знаете о трагерских менестрелях?

— Почти ничего.

— Правда, что именно они разгромили браккарскую эскадру?

— Так говорят.

— Кто говорит?

— Все говорят. В Эр-Трагере это утверждают все. От базарных торговок до нашего капитана.

— Кстати, как зовут капитана Серебряной Роты?

— Пио альт Олегаро. — Тут Ланс уж точно не мог ошибиться. Благодаря знакомству в Эр-Кабече с лейтенантом Уно альт Шаваном из Дома Пёстрого Полоза и совместному путешествию в столицу он знал о второй гвардейской Рота всё и даже немного больше.

— Правильно. Значит, вы не участвовали в сражении?

— Нет. Мы готовились оборонять город и дворец.

— Но вы видели менестрелей, которые сражались в фортах?

— Не всех, но видел. — Ланс не понимал, куда он клонит? А вдруг его узнали? До недавних событий в Аркайле альт Грегора знала в лицо каждая собака. Конечно, скитания последних лет… даже последнего года, можно сказать… сильно изменили его. Добавилось морщин и седины. Борода, вот, отросла, как у лесоруба. Всё некогда пойти к цирюльнику и укоротить её. Одежда тоже далеко не та, в которой привык щеголять самый известный в двенадцати державах менестрель. Была не была. Если с тобой играют, нужно принять правила и попробовать переиграть противника. — Тех, кто был вхож во дворец.

— Значит, Регнара альт Варда из Дома Огненной Саламандры и Ланса альт Грегора из Дома Багряной Розы вы видели.

— Видел, — осторожно кивнул Ланс.

— Опознать сможете? — Лейтенант снова проделал едва уловимое глазом движение, и вот уже сержант не грубо удерживал менестреля, а почти нежно не давал упасть. — В ваших интересах помочь нам.

— Я понимаю… Только чем я смогу помочь? Насколько я знаю, Регнар альт Варда погиб в Северном форте, а Ланс альт Грегор…

— Что же вы замолчали? Продолжайте.

«Три тысячи болотных демонов! Будь что будет!»

— Ланс альт Грегор был ранен. Я слышал, что он в лазарете.

— Вынужден вас удивить. Он здоров и полон сил. — Ланс напрягся. Лейтенант Эрнан продолжал. — Слегка помят — я не смог сдержать порыв моих солдат. Да и не хотел.

— Быть того не может.

— Может. Должно быть, вы, служа в Трагере, находились в неведении относительно его последних «подвигов» в Аркайле?

— Что-то слышал, конечно, но, думаю, далеко не всё.

— Её светлостью герцогиней Маризой назначена награда за голову Ланса альт Грегора. две сотни золотых «лошадок».

— Ого!

— Да. Для небогатого прана — целое состояние. Но мне очень не хотелось бы ошибиться. Привезти ко двору её светлости ложного альт Грегора — несмываемый позор.

— Я вас понимаю, пран Эрнан, — кивнул Ланс, хотя, признаться по чести, вовсе не имел понятия, к чему клонит лейтенант.

— Вы сможете опознать альт Грегора?

— Думаю, да, — без колебаний кивнул менестрель. И впрямь, кто ещё может безошибочно опознать самого себя?

— Замечательно! Сотрудничество с властью зачтётся вам при вынесении приговора. — Лейтенант поднялся. — Сержант! Развяжи прана Риинса и дай ему напиться. — Повернулся к писарю. — Лайон, прикажи привести альт Грегора!

Сержанту пришлось потрудиться, распутывая узел на запястьях Ланса. Всё-таки утром он потрудился на славу.

Вместе с кровью, хлынувшей в занемевшие пальцы, пришла боль при любой попытке пошевелить кистью. Менестрелю стоило труда не взывать. Пришлось в первый миг даже прикусить губу. Глянув на дело рук своих, ставший внезапно очень доброжелательным сержант даже не стал давать Лансу кружку с