Дэйв Дункан - Грозные моря

И в этот момент, словно для того, чтобы устранить последние сомнения, чародей исцелил ее от головной боли. Она прошла полностью.

Азака подняли на носилки. Он получил урок – и не только урок, но и предупреждение. Теперь смешно даже думать о побеге.

Все, что теперь оставалось Инос, – это ждать, пока их погрузят на корабль.

5

Зазвенели цепи, и Гатмор открыл глаза или, по крайней мере постарался это сделать. Облизнув губы, он прохрипел:

– Рэп?

– Я здесь, – спокойно отозвался Рэп, позвенев цепью прямо у него над ухом. Их вдвоем посадили в необычайно тесную конуру. – У тебя сломан палец и выбит зуб. Нос, судя по виду, выпрямится и будет как новенький. Остальное – царапины. Есть несколько порезов – это когда на тебя люстра свалилась.

– А ты?

– Рука сломана, и треснула пара ребер. Нет нужды упоминать, что они моментально срослись.

Гатмор попробовал шевельнуться, но замычал от боли. Через некоторое время он произнес:

– Н-да, получился небольшой скандальчик.

Припомнив учиненный разгром, Рэп задумчиво протянул:

– Если этот – небольшой, не хотел бы я участвовать в большом. Кто бы мог подумать, что импы такие мастера драться.

– Численное превосходство и мотив, вот в чем дело.

– Дарад?

– Нету его.

Может быть, в конце заварушки Дарад вызвал Тинала или Андора и таким образом спасся.

Гатмор снова застонал. Он попробовал сесть, но ничего путного из этого не вышло.

– Не вижу ни черта.

– Вообще-то здесь темно. Даже без этих фонарей, которые тебе наставили, ты немного бы увидел. Мы в клетушке, как раз гному по росту. С трех сторон каменные стены, четвертая – деревянная.

– И пахнет, как у гномов! – Гатмор попытался улыбнуться. – Все равно лучше, чем на «Кровавой волне». Это уже входит у меня в традицию – просыпаться в таком виде. Но до чего хороша была драка! Ты не знаешь случайно, чем все закончилось?

– Нет! – Рэп оставил при себе несколько сердитых замечаний.

Камера находилась под землей, на втором этаже, одна из сотен таких же крошечных, переполненных людьми и цепями. Настоянный на столетиях воздух, сырой, неподвижный, смрадный.

Гатмор стиснул зубы и шумно сел. Прислонившись спиной к стене, он, постанывая, старался вытянуть ноги.

– Кажется, к нам идет посетитель, – сказал Рэп. Тюремщики все время крутились за дверью, а теперь спускались, сопровождая эльфа, а Рэп был единственным эльфом в этой тюрьме. В этот момент в глазке двери мелькнул свет и заскрипели дверные петли.

Рэп отодвинул ноги, чтобы дать войти гостю, который, мигая, привыкал к темноте. Невысокий посетитель чуть не доставал головой потолка. Он казался до того юным, что, может быть, даже и был таким на самом деле. Одежда его выглядела совсем обыденной, золотые локоны не мешало бы расчесать, но ногти были выхолены и изящно подстрижены.

– Рэприан? – осторожно проговорил он, вглядываясь в полумрак.

– Это я, – ответил, поднимаясь, Рэп.

Посетитель подскочил и стукнулся головой о потолок.

– А я Куиприан. – Он встал как вкопанный и приложил ладонь ко рту. – Кажется, меня сейчас стошнит.

– Убью, если ты это сделаешь, – сказал Гатмор. Эльф был в ужасе.

– Как? Здесь кто-то еще?

– Мой помощник. Капитан Гатмор.

– Джотунн? Тебя заперли вместе с джотунном? Как же ты это вынес?

– У меня не было особого выбора, – проговорил Рэп, чувствуя, что ему уже немного лучше. – Так тебя зовут Куиприан? Мы что, родственники?

– Сомневаюсь... я из Алиелей, ветвь кадетов предпоследней секты Оффиниолов. А ты?

– Я – нет. – Рэп приходил в себя даже быстрее, чем ожидал.

Тут беседа заглохла. Юноша протянул руку и коснулся стены. Его лицо перекосилось от ужаса, когда он осознал размеры камеры.

– Мастер Рэприан, – прошептал он, – ты сумасшедший? Ты будешь говорить в оправдание, что ты сумасшедший?

– Нет. А что я выиграю, если так поступлю?

– Тебе могут просто отрубить голову. И это называется – выиграть?

– Я ведь сделал все правильно, не так ли?

Куиприан закрыл глаза и вздрогнул.

– Разве можно так говорить!

– Ну, потом действительно все пошло не очень хорошо, – согласился Рэп. – Но сначала я все сказал честь по чести: «Я плюю на Вальдонилса». Правильно? А потом стукнул его по морде. По-моему, не слишком сильно. И старикашка произнес то, что ему и полагалось: «Презренный смерд...» – и все прочее. У него это неплохо получилось, особенно если учесть, что для него все произошло неожиданно. А потом была моя очередь: «В тени Литриана преклоняю колени!» Вот и все, что, как я думал, должно было произойти.

Эльф отер со лба пот.

– Откуда мне знать? Теперь уже никто не вытворяет таких вещей. Если бы ты выбрал кого-нибудь другого, а не лорда Фаэла, то, скорее всего, он и не разобрал бы, о чем ты там бормочешь. Я бы, например, не смог.

Рэп неодобрительно фыркнул. Когда молчание стало тягостным, он спросил:

– А ты-то кто? Как тебя занесло в эту заваруху?

– Я был ближайшим братом-свидетелем, то есть ближайшим к месту происшествия родственником мужского пола, когда ты бросил Вызов.

– А сколько тебе лет?

– Пятнадцать. Я ученик официанта. В это время я вытирал тарелки за соседним столиком.

Он готов был заплакать.

– А что должен делать ближайший брат-свидетель?

– Неужели ты не знаешь? Ты произнес Высочайший Вызов и не знаешь, как он работает?

Рэп мысленно выругался в адрес Ишиста и его юмора.

– Нет. Расскажи мне.

Губы Куиприана задрожали.

– Ты что, на самом деле меня спрашиваешь? Я только знаю, о чем болтали наверху. Я должен сопровождать тебя. Я должен идти с тобой в Вальдориан, если тебе придется туда идти.

Внутри у Рэпа все сжалось.

– Ты хочешь сказать, что сомневаешься в этом?

– Сомневаюсь? – взвизгнул эльф. – У самого ликтора перелом руки! В зале – полный разгром, полнейший разгром! Еще никто не умер, но ранены восемь легионеров и две или три сотни горожан. У бедного мастера Арткуиса удар. Это ужасно, просто ужасно. И все это станет известно там, наверху. Это будет стоить миллионы!

Гатмор радостно вздохнул.

Рэп внимательно проглядел здание насквозь и обнаружил, что на третьем этаже идет собрание. Слов он не слышал, но видел, как десяток или около того человек размахивают руками.

– Признаюсь, драка не входила в мои планы, – грустно сказал Рэп. – Мне было велено – то есть я собирался – найти важного эльфа в окружении других эльфов-свидетелей. Я не подумал, что свидетели-импы могут не понять, что происходит. Мне надо было, конечно, выбрать такое время, когда там были только эльфы. Я действительно очень сожалею, потому что ни один эльф, разумеется, не стал бы портить такую торжественную церемонию, пытаясь ударить меня бутылкой по голове.