На краю мира - Райан Кирк
Она огляделась по сторонам и увидела, что многие из Охотников, расположившихся у костра, готовы сорваться с места. Они ожидали, что она попытается бежать. У нее не было времени все обдумать. Бегство под светом костров было обречено на провал.
Морико постаралась сохранить мужество и поклонилась. Это была насмешка, а не знак уважения, и лидер Безымянных это понял.
– Жаль это слышать, но не уверена, что вы проживете достаточно долго, чтобы успеть пожалеть о своем поступке. – Угроза прозвучала неубедительно, даже для нее самой. У Морико были метательные ножи и меч, но она решила не использовать их. Безымянный был начеку, и она не смогла бы застать его врасплох. Лучше было подождать.
Группа воинов подошла к ней, и она не стала сопротивляться: ей связали запястья за спиной, а лодыжки скрепили не туго – она могла ковылять, но не более того. К шее привязали кожаный ремешок и грубо поволокли прочь от костра. Она не препятствовала им. Пусть лучше считают, что она покорилась им. Ничего особенного, но такое поведение могло дать ей возможность позже сбежать.
Морико привели к большой палатке и бросили внутрь. Ремешок на шее привязали к вертикальной опоре на такой высоте, что ей приходилось держать спину прямо, чтобы не задохнуться. Это было так просто и жестоко, что Морико даже восхитилась. У нее отобрали клинок и положили сбоку в углу палатки, дразня его близостью. Она попыталась дотянуться до ножа, но не смогла. Морико заставила себя дышать медленнее и думать. Ее воля была такой же крепкой, как и ее клинок, и она ни за что не позволит им казнить ее.
Прошло не так уж много времени, когда она услышала сердитый разговор у палатки. Она погрузилась в медитативное состояние, чтобы сохранить силы, но, услышав один из голосов снаружи, резко обернулась. Это был Дорджи. Два голоса спорили, но потом Дорджи, сопровождаемый двумя охранниками, ворвался в палатку. В руках у него был небольшой мешок, он бросил его в угол. Затем он выхватил меч и перерезал кожаный ремень на ее шее, рядом с опорой.
От неожиданности Морико чуть не упала, но кулак Дорджи врезался ей в живот прежде, чем она успела это сделать. Он был старше, но все еще мог ударить довольно сильно. Морико только что впервые за долгое время смогла полноценно вдохнуть, но чужой кулак выбил весь драгоценный воздух из ее легких. Морико рухнула на землю, не в силах защититься или осознать происходящее.
Пока она лежала на земле, Дорджи пинал ее снова и снова по ногам и груди. Она задыхалась, но в ее легкие не попадало ничего, кроме пыли. Он приподнял ее, в руке, будто по волшебству, возник маленький ножик. Дорджи порезал ей левую руку, кровь потекла из раны. Еще несколько ударов, затем – пощечина, и Морико упала на землю вся в крови. Дорджи успел испачкать и свои руки. Наконец он поднял ее и в последний раз ударил кулаком в живот. Он не дал ей упасть, поддерживая обмякшее тело кулаком, затем схватил за волосы, притянул ее лицо к своему и прошептал: «Не все мы ищем войны». Затем он наконец позволил ей тяжело опуститься на землю.
Она почувствовала, как что-то потянуло за шею – Дорджи привязал кожаный ремешок к узам, сковывавшим запястья. Его ловкие пальцы трудились над путами, а Морико пребывала в состоянии шока – ей даже не пришло в голову сопротивляться. Когда Дорджи закончил, то рассмеялся – его смех подхватили охранники, и они вместе вышли из палатки.
Морико потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями. Первое, что она заметила, – ремешок на ее горле ослаблен. Поначалу он казался тугим, но потом быстро сполз и стал почти бессмысленным. Затем она поняла, что ремешки на запястьях тоже развязались.
Оглядевшись, Морико увидела, что небольшой мешок, с которым пришел Дорджи, все еще лежит в палатке. Но она-то знала, что это не случайность. Морико улыбнулась про себя. Это был, пожалуй, первый раз, когда она по-настоящему оценила чей-то талант в политических играх.
Морико была терпелива. Торопиться было некуда, но ей не терпелось увидеть, что Дорджи приготовил для нее. Она ждала, пока луна не начнет опускаться. В лагере кругом все было тихо – только негромкий смех подвыпивших пар нарушал безмолвие степи. Морико развязала ремни на запястьях, затем быстро расправилась с путами на ногах и горле. Молча она подошла к мешку и открыла его.
В нем были все ее вещи, а также азарийская одежда и еда – все, что нужно для побега.
Морико собиралась прорезать дыру в палатке, но ей хотелось крови. Охранники, стоявшие снаружи, так и не поняли, что произошло, – им перерезали горло сзади. Она затащила тела в палатку и бросила.
А вот ее прогулка по лагерю была ужасна. Морико была одета как азарийка, но все равно не хотела привлекать к себе внимания, поэтому старалась сделать все, чтобы ее не заметили. Она переходила от палатки к палатке, используя дар, чтобы определить, есть ли кто-то поблизости. Она пряталась, когда могла, но когда ей все же приходилось с кем-то сталкиваться, то делала вид, что очень торопится.
Хуже всего было, когда она оказывалась между палатками разных кланов. Ночью эти территории становились ничейными, и Морико приходилось следить за тем, чтобы ее никто там не заметил. Обычно между палатками было довольно много открытого пространства, и каждый раз проход там был сущим кошмаром. Морико то и дело оборачивалась, ожидая увидеть позади себя Охотника.
К тому времени, как она достигла края лагеря, девушка вымоталась. Ей хотелось остановиться и отдохнуть, но времени не было. Охотники могли отыскать ее на расстоянии, и чем быстрее она окажется как можно дальше от них, тем лучше.
Она нашла никем не охраняемую лошадь и отвязала. Неподалеку были всадники, и Морико помахала им – просто еще один разведчик на задании. Они помахали в ответ, и девушка вырвалась из лагеря. Морико погоняла лошадь как могла, зная, что скоро Охотники отправятся за ней.
Взошло солнце. Морико была измучена, но восход заставил ее по-новому взглянуть на мир. Она добилась успеха. Она знала, кто послал за ними Охотников, знала, что они смогут найти ее на расстоянии. А главное, она знала, что ждет Три Королевства. Теперь ей только нужно было успеть вернуться туда вовремя. И хотя путь предстоял долгий и трудный, она чувствовала себя спокойно и уверенно. Впереди, насколько хватало глаз, простиралась степь – и она
