Игры, в которые играют боги - Эбигейл Оуэн

Зачем? Чтобы я победила для него?

– Я сама могу прикрыть свою клятую спину.

Аид круто поворачивается в полушаге от нас, гневно глядя на меня:

– Я знаю, что ты так считаешь, но именно поэтому ты опасна.

Я отвечаю таким же гневным взглядом:

– Я не опасна…

– Ты пугаешь меня до ужаса, Лайра. – Он становится мертвенно тих, но не от гнева. Эта тишина пугает меня в тысячу раз сильнее. Она похожа на поражение. – Да, – говорит Аид. – Не остальные поборники, не испытания, не боги и их сплетни про нас, даже не этот парень. Ты пугаешь меня, как ничто, что я испытывал ранее. А это о многом говорит.

Потом его лицо искажается новой вспышкой гнева – и мне кажется, этот жар направлен внутрь, на себя, за то, что он это признает. Качнув головой, Аид исчезает в глубинах дома.

А я его отпускаю.

73

Подвиг Гефеста

Мы проводим на Олимпе три дня. Три дня без Аида. Я думаю, он отправился в Нижний мир, поскольку, когда я спрашиваю сатиров, они только пожимают плечами и говорят, что этого бога нет среди нас.

Разве он не знает, что после того, как даймоны забрали его, я была в ужасе, что могу больше никогда его не увидеть? Но он опять исчез, и у меня такое чувство, что я переживаю все это заново. Я понимаю: он злится на меня, но я не выношу, когда он тратит время на всемогущую хандру.

Когда к нам пришли Триника и Амир с просьбой официально присоединиться к нашему союзу, мы согласились. Я ждала, что Аид объявится и будет спорить со мной, ведь ему придется заботиться еще о двоих, но он не появился.

До сих пор.

А значит, сегодня нам с Буном пришлось готовиться к моему следующему Подвигу, который мы будем проходить, без Аида рядом.

В комнате Буна появилась одежда, такая же, как у меня. Только вместо бабочки в центре груди у него на воротнике вышита куколка. Еще у Буна появился собственный жилет и инструменты. Мы оделись. Рано поужинали. А потом собрались в доме Гефеста вместе с одиннадцатью другими поборниками и их близкими.

Я изображаю благоговение, которого не испытываю, когда мы заходим, притворившись, что никогда не бывали здесь раньше. И прекращаю, когда замечаю бледное лицо Дэ. Он сегодня подавлен и тих, замкнут в себе. Декс хлопает поборника по плечу и бормочет что-то, неслышное мне, и Дэ отстраняется.

Дэ не скрывает своего горя. И я не думаю, что ему стоит это делать. Может быть, это заставит богов передумать насчет Тигля. Но, скорее всего, нет. Смерть Исабель не заставила.

– Мы все собрались? – спрашивает Гефест.

Интересно, но с нами нет никого из наших богов. Не то чтобы Аид был где-то рядом, чтобы «собраться» здесь, мать его.

Удовлетворенно кивнув, Гефест поднимает руки, и, начиная от земли, все выше и выше поднимается линия текущего света. И в процессе дом бога превращается в другой мир. Как будто мираж медленно поглощает все окружение, чтобы раскрыть новое. Когда линия миража поднимается над нашими головами, она исчезает в дожде искр, как от удара молота по раскаленному металлу, и мы оказываемся в кругу больших камней в лесу, настолько темном и пустом, что даже ветер в ветвях звучит одиноко.

– Ну… это было нечто, – бормочет Бун. Я смотрю на него, подняв брови, и он пожимает плечами. – Знаю, ты рассказывала о Подвигах, которые уже прошла, и я вроде как был с тобой в процессе еще одного. Но когда ты действительно участвуешь, это ощущается иначе.

– Да ладно.

Нас окружают сосны. Не такие высокие, как секвойи в «Мьюире»: они тоньше и ниже, но достаточно густые, чтобы заслонять свет солнца.

В верхней точке круга толстые стволы поддерживают горизонтальную каменную плиту, образовывая ворота. На каменной перемычке выгравированы два молота, а между ними слова:

СТУПАЙ ВПЕРЕД СМЕЛО.

Я хмурюсь. Почему эти слова кажутся такими знакомыми?

Гефест похож на образцового сказочного дровосека со своей нечесаной бородой и мышцами. Для полноты картины ему не хватает только клетчатой красно-черной рубахи, высоких сапог и топора.

Я провожу рукой по спине, чтобы проверить собственный топор.

Бог скрещивает руки на груди и широко расставляет вывернутые ноги, отчего слегка отклоняется от нас.

– Добро пожаловать на седьмой Подвиг, поборники, и добро пожаловать, гости.

Он говорит это негромко, и потому вся группа подается к нему, пытаясь расслышать все слова.

– Сперва я хотел бы поздравить вас. Вы потеряли всего одного поборника и установили рекорд, пройдя больше половины Тигля и потеряв так мало. Молодцы.

Мне перехватывает горло. Ложась спать, я все еще вижу полные ужаса и боли глаза Исабель, и вряд ли Дэ оценил, что его бабушку исключили из списка потерь, судя по крепко сжатым губам и отсутствующему взгляду.

Не знаю, чего ожидал Гефест. Может, радостных криков и аплодисментов. Мы все в молчании смотрим на него. Кажется, это его не расстраивает.

– Сегодня вы с напарниками будете состязаться со временем, и только со временем.

Ну, хотя бы новый подвох.

– Вы стартуете по очереди. Маршрут не позволит поборникам мешать друг другу.

– Полоса препятствий? – шепчет мне Бун. – Легко.

– Ты не видел предыдущую. – После Артемиды не могу сказать, что я жажду повтора. Хотя Бун не знает про ожог. Он не видел серебристых шрамов на моей руке.

Он посылает мне нахальную ухмылку:

– Я тебя по ней проведу.

Я закатываю глаза.

– Это не полоса препятствий. – Гефест сурово смотрит на нас двоих.

Я, как могу, делаю вид, что пристыжена сообразно моменту.

– Вы будете искать свой путь через этот лес к башне, – продолжает бог. – Внутри, на первом этаже, вы найдете одного из моих автоматонов. Вы должны победить его, чтобы пройти на следующий этаж, где вас будет ждать еще один автоматон. Они все разные. С кем-то придется драться. Другие потребуют иных навыков.

– Похоже на фильм, который я смотрел как-то раз, – шепчет Бун, наклоняясь ко мне.

Гефест бросает на нас еще один укоризненный взгляд.

– Ш-ш-ш, – шиплю я. – Вечно втравливаешь меня в неприятности.

– Не я, – говорит он. – Это все ты. Магнит для неприятностей. – Он обводит вокруг рукой, намекая на то, где мы и чем заняты.

– Мне поставить вас отдельно? – спрашивает Гефест тоном, говорящим, что с него хватит.

Я откашливаюсь:

– Он будет молчать.

– Вечно ты винишь меня, – шепчет Бун. А потом выпрямляется под каменным взглядом Гефеста.

Бог наконец отводит взгляд.

– Когда вы пройдете один этаж, автоматически откроется дверь на следующий. Победит тот, кто покажет лучшее время.

Бун встречается взглядом со мной и подмигивает в своем самоуверенно-наглом стиле, но я не возвращаю ему улыбку. Тут есть еще нечто. Всегда есть подвох.

– Когда команда закончит прохождение, сможет начать следующая. Если вы не сможете завершить маршрут за четыре часа, отпущенные каждой команде, вы не умрете, – говорит Гефест. – Вы будете просто дисквалифицированы из Подвига.

Ну, хотя бы в этот раз смерть не будет дополнительным стимулом. Вот, я знала, что мне нравится этот бог.

– Этажи и без того смертельно опасны, – прибавляет он.

Не важно. Беру свои слова назад.

– Две головы, разумеется, всегда лучше, чем одна, но у вас есть выбор, – добавляет Гефест. – Поборник и его гость могут сотрудничать и проходить командой, или поборник может идти один.

Все до одного в кругу переступают с ноги на ногу, поворачиваясь друг к другу с вопросом в глазах. «Этажи и без того смертельно опасны».

Гефест смотрит на Дэ, выражение его лица смягчается.

– Боюсь, у тебя нет выбора, Ким Дэ-хён. Тебе придется проходить испытание одному.

Дэ дергано кивает.

Среди нас нарастает легкий шум, но Гефест поднимает руку.

– Вы сможете обсудить свой выбор спустя несколько мгновений. Сперва последнее предупреждение. Все, что вам нужно сделать, – это прийти быстрее всех. Как вы это сделаете, вне зависимости от испытаний на каждом этаже, – решать вам. Но вы не можете