Валерий Иващенко - Не убояться зла

— Неисправимый случай, — одними впалыми глазами улыбнулся бледный Гэлронд. — Воин и ведьма, прямо как в древних балладах.

У полуразрушенной стены сидел тот самый, второй целитель. Закрыв глаза и прислонившись спиной к бревенчатому срубу, он казался спящим. Но вооруженному даже не очень сильной магией взгляду прекрасно было видно — как мелко трепещет его аура. Как часто и испуганно стучит сердце. Как в человеке, жалобно скуля, умирает его «я…»

А к карете отъезжающих сыскарей, мелко семеня, ковыляла старая скрюченная ведьма. На плече ее тяжким грузом висел полный двойной кошель золотых цехинов, лично насыпанных молодым чернокнижником из своих невидимых закромов. И в сыром утреннем воздухе почти не было слышно ее ворчливое бормотанье:

— Ничо, своя ноша не тянет, авось спина не переломится. А я все гадала, на какие б шиши внучкам дом построить?…

Глава 27

«А теперь — вперёд! Вперёд, за стервозной и злокозненной эльфийской магиней, наделавшей больше гадостей, нежели даже проклятый чернокнижник. По правде говоря, кичливое и заносчивое племя перворождённых давно уже заслуживает хорошей взбучки. Ведь если адепты Царства Света объявили всех нелюдей исчадиями Падшего, на это есть хоть какое-то если не оправдание, то объяснение — их религия. Пусть фанатичная, нетерпимая, но вера.

Однако высокомерие эльфов, почитающих себя превыше других, срочно нуждается в изрядном щелчке по самолюбию. Ну посудите сами — заслуги их в первородстве ну ровно никакой. Ведь кто-то же должен был появиться первым у богов, творящих разумные расы? Мало того, вместо того, чтобы опекать младших и передавать накопленный тысячелетиями драгоценнейший опыт, только и слышишь от них „грязные и короткоживущие хумансы“. Не-ет, будь я не гномий летописец, а крепкий воин или маг людей, обязательно устроил бы остроухим мерзавцам крупную пакость…»

Смахнув с лица надоедливую паутину, Valle огляделся. Вроде бы поляна диковинных, двухметровых папоротников наконец-то закончилась. Хоть и не хотелось, но пришлось идти окольными тропками — да настолько глубоко, что по дороге то и дело попадалась всякая гадость. Ибо отсюда до границ владений Падшего было куда ближе, чем наверх.

Бесшумно идущий следом Гэлронд держался неплохо. Лишь иной раз уж слишком жался к наплевательски относящемуся к антуражу человеку. Одни трехголовые змеи, купающиеся в озерце жидкой лавы и плюющиеся лилово светящимися огоньками, едва не довели его до крайности.

Утром, едва барон успел напоследок переговорить с отъезжающими сыскарями, эльф внезапно побледнел. Глаза его закатились, и посерев наподобие вечернего неба в хмурую погоду, он сдутым пузырем опустился наземь.

— Эй, ты чего? — Valle не проявил особого сочувствия, но и спешить с соболезнованиями тоже счел ниже своего достоинства.

Несколько раз открыв и закрыв рот наподобие выброшенной на берег рыбины, Гэлронд все же пришел немного в себя и даже отважно попытался открыть глаза. С первого раза это ему не удалось. Ну естественно, уж чем-чем, а особой стойкостью к невзгодам племя перворожденных не отличается.

Наконец, немного отдышавшись, эльф слабо выдавил:

— Все. Меня обнаружили — и сезон охоты открыт. Я мертвец, хотя этого по мне еще и не заметно.

По правде говоря, на мертвеца он нисколечко похож не был — примерно к такому выводу пришел молодой человек, критически осмотрев своего подопечного. Разумеется, Valle прекрасно понял истинный смысл слов Гэлронда, но Падший их всех побери, так ведь и было предусмотрено!

— За мной, — бросил он, оглядываясь в поисках ближайших уцелевших деревьев. Ибо только там он мог уйти на свои тайные тропы.

Эльф опять запричитал — мол, все это бесполезно, от всевидящего Зеркала эльфов не скроешься и на морском дне, и все такое. Однако у чернокнижника оказалось на этот счет свое мнение. Гэлронд снова заартачился было, буркнув, что незачем куда-то удирать, лучше достойно встретить неминуемую погибель — в каком бы обличье она ни пришла.

— Белооперенная ясеневая стрела, или шелковая плеть эльфийского аркана… даже вязь эльфийской боевой магии приму как должно — с открытым ликом и спокойным духом, — судя по всему, остроухий окончательно смирился.

Но Valle очень кстати вспомнил, как Углук бесцеремонно, пинками поднимал с земли солдат своего полка, не выдержавших марш-бросок с полной выкладкой. Не без смущения он отвесил эльфу пару хороших затрещин, а потом, видя, что помогает слабовато, запросто применил рецепт полуорка. Гэлронд и хотел бы упасть обратно наземь — да ноги молодого барона пинали каждый раз с той стороны, куда остроухий норовил опуститься.

И в конце концов, слабо протестуя, эльф покорно затрусил вслед за чернокнижником к рощице на бывшей околице.

На тайные тропы они прямо-таки ухнули — быстро и глубоко, словно железная чушка в озеро. А Valle все тянул и тянул вниз, не столько умением, сколько чутьем каждый раз обнаруживая все новые и новые возможности хоть на шажок увеличить расстояние от реальности. Уже давно миновали и слой лесов с холмами и редкими полянами, и пустыни с неожиданно попадающимися по пути ущельями, проваливающимися в бездонные глубины. Так далеко он еще никогда не забирался, и даже Гэлронд признал, что навряд ли кто из эльфов с такой легкостью торит тропы на такой глубине.

— Только напрасно это все, хуманс, — вновь завел было он старую песенку, когда из зарослей гигантских папоротников оба вылезли на проплешину из блестящего студенистого желе.

Однако Valle лишь вздохнул и сказал:

— Заткнись и перестань ныть, жалкая пародия на человека!

Он быстро, но пристально огляделся вокруг. Да, пожалуй, дальше вниз идти было бы чересчур самонадеянно даже для него.

— Ну что ж, пора, — пробормотал он слипающимися от остатков клейкой паутины губами и обернулся к эльфу. — Наклонись, шепну кой-чего.

На полголовы более высокий перворожденный все же заинтересованно нагнулся, подставив заостренное и донельзя перепачканное налипшей грязью и древесными чешуйками острое ухо.

Но коварный чернокнижник и не подумал говорить — он сильно и метко врезал Гэлронду кулаком в нужное место, и тот пустым мешком осел вниз.

— Это и для того, чтобы следок не оставлял, да и чтобы сам дорогу не запомнил… — пробормотал он, взваливая на плечо еле дышащего эльфа, благо тот оказался вовсе не тяжел.

— Ну да, на казенных харчах попробуй разжиреть, — ухмыльнулся он и решительно открыл вход на Древние Пути.

Что это были за диковинные дороги, он не до конца понимал и сам — но что проследить его здесь вряд ли сможет даже самый сверхумелый эльфийский маг, знал почти точно. Демоны смогли бы, но откуда им знать, где и когда чернокнижник соизволит дерзко вторгнуться на их почти законные владения.