Импровиз. Одиночество менестреля - Владислав Адольфович Русанов

— О! Пран Эрике, вы, вдобавок ко всем своим достоинствам, ещё и поэт?

— И очень неплохой, должен заметить. Надеюсь, когда мы подружимся, порадовать вас не только своей музыкой, но и стихотворными куплетами.

Регнар пришёл на помощь растерявшемуся от неожиданного предложения другу.

— Не уверен, что мы достойны такой чести!

Ланс сам изредка сочинял стихи, но давно перестал испытывать жгучую жажду читать их вслух первому встречному. Он прекрасно знал цену своим поэтическим потугам и не хотел, во-первых, причинять кому-то неудобства, а во-вторых, нарываться на отповедь от человека, смыслящего в литературе несколько больше. Зачем портить настроение себе и людям? Не лучше ли сохранить добрые отношения? Но Эрике альт Дако, похоже, не допускал и тени мысли, что кому-то не нравится его творчество.

— Я тут недавно сочинил военный марш! — Глаза его разгорелись тем недобрым огнём, который недвусмысленно предсказывал, как Ланс уже давно уяснил, что сейчас ему будут либо играть, либо читать рифмованные строки, требуя безусловного одобрения.

— Благородный пран! — Альт Грегор решил, что пора пресекать затянувшуюся игру. — Не сомневаюсь в вашем таланте ни единого мгновения, но вынужден отказаться от лестного предложения…

— Но я же ничего ещё не предложил! — Довольно невежливо перебил его альт Дако.

— Но ведь собирались, правда?

— Признаться по чести…

— Значит, собирались. Я весь в предвкушении того неземного счастья, которое вы доставите мне и прочим слушателям звуками музыки и стихотворными строками. Но пока что не время нам веселиться и слушать музыку. Война стоит на пороге Трагеры. Зато потом, когда враг будет разбит и все мы поднимем кубки за победу… За нашу победу! Вот тогда я охотно приму ваше предложение. А сейчас прошу позволить мне побеседовать и с остальными менестрелями.

Несмотря на недовольно искривлённые губы, Эрике альт Дако нашёл в себе силы не ударить в грязь лицом. Препираться и требовать он не стал. Тем более, согласно распоряжению адмирала Жильона альт Рамиреза, Ланс альт Грегор имел право командовать всеми явившимися на службу державе менестрелями.

— Прошу вспомнить меня, когда вам понадобится надёжный помощник, — прижимая ладонь к сердцу, поклонился трагерец.

С остальными оказалось попроще. Лишённые излишних амбиций провинциальные музыканты. Ланс не сомневался в их преданности Трагере, но составил очень невысокое мнение об умении владеть магией.

— Отбирать надо, — шепнул он Регнару. — Зачем нам скопище слабаков, не способных с деревенской свирелью управиться?

— Это точно, — согласился маг-музыкант, с нехорошим прищуром глядя в спины уходивших собратьев. — Но ведь хорошо, когда есть выбор.

— Это точно, — кивнул Ланс.

[1] Джиджериду — духовой инструмент, представляющий собой деревянную трубу. Издает всего лишь одну ноту, но, зато имеет огромный звуковой диапазон относительно тембральной окраски и мощности звучания.

Глава 7

Ч. 2

Распоряжением первого министра Трагеры Луиша альт Фуртаду менестрелям отдали гостиницу «Гнев Святого Ягена» — все расходы взяла на себя великокняжеская казна. Немудрено, что они потянулись, как пчёлы на запах мёда. На следующий день число желающих вступить в бой за отечество и престол возросло до трёх десятков. Через три дня их уже селили по двое в комнату, принося из кладовок запасные тюфяки и одеяла. А к исходу недели подтянулись музыканты из ближайших к Эр-Трагеру городов.

Если раньше Регнар и Ланс только подумывали устроить самый жёсткий отбор, то теперь даже адмирал Жильон не стал возражать. Кормить бесполезных шарлатанов не хотел никто, а друзья настаивали на том, чтобы сократить до разумных пределов количество менестрелей, которые будут находиться в фортах. Можно, конечно, приставить к каждому пушкарскому расчёту по одному помощнику, но тогда не избежать неразберихи в бою, а это — ошибки, паника, проигрыш.

Четыре дня Ланс и Регнар потратили, проверяя способности добровольцев. Вначале отсеялись большинство поклонников струнных инструментов. Их навыки работы с магией совершенно не подходили для выполнения той задачи, которую перед ними ставили. Потом пришлось расстаться с молодёжью, не набравшейся ещё должных умений, и со стариками, слишком быстро устававшими от длительной работы с Силой. Также пришлось расстаться со многими, излишне уверенными в своей непревзойдённости. В итоге осталось два десятка менестрелей, а перед остальными вежливо извинился капитан Васко, приставленный в помощь к аркайлцам. Он помогал поддерживать строгую дисциплину и, по мере необходимости, говорил от лица адмирала Жильона.

К немалому удивлению Ланса, среди отобранных оказались и кривоногий старик Лаго альт Браццо, и «дудочник», «тот самый, непревзойдённый» Эрике альт Дако. Первый, несмотря на преклонный возраст, умело управлялся с любым музыкальным инструментом, а гаммы на скорость «жарил» так, что растопил сердце даже Регнару, видевшего на своём веку всяких учеников — и нерадивых до безобразия, и старательных до одури. Второй принимал красивые позы и никогда не упускал возможности напомнить, что он — знаменитый и неповторимый, но когда получал приказ что-либо выполнить, то работал, не считаясь с усталостью, и никогда не пытался оспорить задание — надо, значит, надо.

Прошедших испытания музыкантов разделили на два отряда по десять человек. Половина досталась Лансу, а вторая — Регнару. С этого дня начались самые трудные испытания. Ежеутренне менестрели отправлялись в форты. Для этого капитан Васко выделил две лёгкие галеры-фусты. В Южный форт можно было добраться и посуху, но дорога так петляла среди скал, что путешествие растягивалось бы на половину дня. В Северный и без того все добирались только через залив. Ну, зачем тратить время и силы, объезжая бухту, если любая галера «добежит» на вёслах за полстражи?

Лансу нравилось стоять на палубных досках. Врывавшийся в грудь солоноватый морской ветер будил множество воспоминаний. Гребцы радостно принимали его шутки, а офицеры приветствовали и наперебой приглашали вечером в ближайшую таверну, опрокинуть по кружке местного вина — терпкого и красного. На приветствия менестрель искренне отвечал, а вот от предложений выпить и поразвлечься отказывался. И вовсе не от мыслей о монастыре, которые обуревали его не так давно, или от телесного нездоровья, хотя по-прежнему испытывал приступы слабости, когда темнело в глазах и спирало дыхание. Просто вечерами ему приходилось следить за живущими в гостинице менестрелями, чтобы они не перепились и не разбежались по окрестным борделям. В припортовых кварталах Эр-Трагера кишмя кишели девицы лёгкого поведения, и многие из них соглашались переспать с менестрелями совершенно бесплатно. Очевидно, для поддержания репутации заведения. Поэтому Лансу приходилось изображать из себя Ягена с огненным мечом — именно так изобразил святого на вывеске гостиницы