Хозяйка ворон и железный доктор - Галина Васильевна Герасимова

class="p1">Мутная картинка перед глазами никак не прояснялась. Она слышала какие-то глухие удары – хотя на деле они с грохотом разносились далеко в горах. А потом Кайла все же увидела: Рейн не успел отскочить, а может, специально отвлек тролля на себя. Его идеальный механический протез смяло в кусок бесполезного железа, но он продолжал сражаться, уже не прячась за щитами, а атакуя. Дурак! Как можно биться одной рукой с тем, кто в два раза крупнее, и надеяться победить?

Но он бился и пока еще стоял на ногах. Одна ее часть умирала за него от страха, а другая заметила закономерность – Рейн пытался задеть огнем правую сторону тролля. Огонь шипел под проливным дождем, но не гас, а маг все бил и бил туда, где поселилась черная гниль. Пытался спровоцировать ее распространение!

А почему бы не поспособствовать? Спеллум служил катализатором для черной гнили, а окровавленный мешок лежал рядом. Кайла негнущимися пальцами развязала его, вытаскивая хрупкие пластины и стирая их в порошок. Исцарапала пальцы в кровь, но будто не заметила этого. Она ломала их одну за другой, пока не набрала спеллум в горсть.

Тело скрутила судорога, носом пошла кровь. Как же Кайла ненавидела эту слабость! Ей просто надо немного потерпеть! Только понять, как добраться до тролля, если она и встать-то не может. Она ведь не может высыпать спеллум ему на голову! Или может?

Кайла завязала носовой платок с растертым спеллумом и вскинула голову в небо.

– Кроу!

Он наверняка был поблизости. Если она не отсылала его, ворон следовал за ней. Она знала, что не ошибется в нем, – Кайла едва договорила, а черная тень уже легла ей на плечо.

Ее указания были просты – для тьмы, которая умела обрастать перьями. Кайле оставалось только наблюдать, как сверкающий порошок посыпался на тролля сверху, как огонь охватил его тело и как он взревел, разрушаясь на части. Тролль повалился к ногам мага, а Рейн упрямо стоял, несмотря на все травмы, и Кайла улыбнулась ему, силясь дышать хотя бы через раз.

– Я же сказала, никто не умрет.

Проливной дождь и пламя, которое он не способен погасить, – было что-то красивое в этом жутком зрелище.

Хлопанья крыльев над головой она уже не услышала.

* * *

Птицелюд был стар. Перья потускнели и потеряли цвет, плечи сгорбились, а глаза подслеповато слезились при дневном свете. Когда Кайла впервые столкнулась с ним взглядом, ей показалось, что Урх прочитал всю ее жизнь. Или не показалось – иногда он вел себя и говорил так, будто все вокруг него – несмышленые дети. Для него они и были детьми: глупыми неоперившимися птенцами, встретившими рассвет и закат и решившими, что познали жизнь.

Его алые глаза были первым, что Кайла увидела после пробуждения.

– Урх, – устало выдохнула она и закашлялась кровью.

На всякий случай птицелюд еще раз посмотрел на спеллум – мешок был убран так далеко, насколько возможно. Хрупкую девчонку, живую только благодаря магии, нельзя было оставлять рядом с этой дрянью.

Он и не думал, что так привяжется к ней за десять лет. Когда Урх нашел ее в горах, умирающую от многочисленных переломов, неспособную нормально дышать, он думал – это минутная блажь. Спасение? Нет, любопытство. Ему не было дела до человека. Урхом двигал интерес, как устроены люди. Выдержит ли ее тело изменение? Он вливал в нее каплю за каплей, наполняя чуждой магией и ожидая, когда же наступит предел.

Но предела не было. Девчонка выжила и вместо того, чтобы вернуться к людям, легко вошла в их стаю. Поначалу он подозревал, что ее дерзость и свобода – эффект опьянения магией. Она приноровится к полученной силе, и они уйдут вместе с ней. Но Кайла не менялась. У нее не было крыльев, но любой из стаи считал за радость подняться с ней в небо. У нее не было клюва, но она научилась понимать их язык. Даже тьма, обретающая облик их далекого предка, приняла ее и стала верным спутником. И зорко следила, не причинит ли Урх вреда ее человеку?

«Я же говорил тебе не перенапрягаться. – Птицелюд смахнул со лба Кайлы холодный пот. – Подожди немного, сейчас подлечу».

– Рейн. – Она повернула голову, ища взглядом своего железного спутника, и внутри Урха всколыхнулась ревность. Ему не нравился этот мальчишка, пусть он и выглядел теперь… солидным магом. Но Кайла успокоилась, только когда обнаружила его на камне неподалеку живым и относительно невредимым. – Сначала помоги ему.

«Снова?»

Однажды она умоляла его о помощи. Тогда Кайла прибежала к нему в слезах, растеряв всю себя, – не их яркая птичка, а обычная девчонка, напуганная и слабая. Она хотела познакомить своего человека с Хоргом, а застала бойню. Урх так разозлился, что за помощь потребовал от нее остаться в стае. Он не признавался даже себе, что им двигала не только злость. Урх знал, если Кайла уйдет, стая потеряет ее навсегда.

И виновник этого снова был перед ним!

Человек услышал ее и, доковыляв, опустился рядом.

– Нет, – сказал он.

Надо же, не испугался его вида! Хорг говорил, что он уже был с ним знаком. Человек положил ладонь ей на голову. Большая и крепкая рука мужчины, недавно без устали колдующая, мелко дрожала.

– Прости. Ты пострадала.

– Ерунда. Мы живы. – Кайла слабо улыбнулась.

Нашла чему радоваться! Они выжили вопреки всему.

– Перелом, сотрясение. Не ерунда, – ворчливо заметил мужчина и положил палец ей на губы, чтобы больше не болтала глупости. – Помогите ей. Пожалуйста, – повернулся он к Урху.

«Заботится о тебе. Это хорошо», – нехотя заметил Урх, смущая Кайлу своим замечанием.

Длинные крючковатые пальцы-когти уже колдовали над ней, вспарывая, разрезая и будто склеивая раны. Магия была такой густой, что ощущалась как живая. Капли искореженного металла вставали на место и изменялись, укреплялись в кости, истончались в сосуды, растягивались в мышцы…

– А где Луис? – запоздало вспомнила Кайла, вскинувшись, но Урх только недовольно заворчал, укладывая ее обратно на землю.

– С ним Хорг. Присматривает.

Человек повернул голову, наблюдая за входом в шахты. Второго мужчину выпустили из шахт, но птицелюд следил за каждым его шагом. Урх догадывался, о чем думал Хорг – тот, второй, причинил вред своей женщине и по законам птицелюдов заслуживал смерти. Урх и сам так считал, но оба знали: ни Кайла, ни ее сестра этого не простят. Может, Минта уже и не любила мужа, но он был отцом ее ребенка, и когда-то… Старые раны порой болели сильнее прочих.

– Семь лет назад это