Графиня фон Мален - Борис Вячеславович Конофальский

– Поздравляем вас, генерал! – дружно говорили гости и снова кланялись, и ему снова приходилось отвечать им. А юный Конрад фон Тишель попросил:

– Господин, дозвольте сказать.

– Слушаю вас, юный господин, – согласился кавалер.

– О вас я знаю с детских лет, еще о том вашем походе в чумной город, в Фёренбург.

– Да, и откуда же? – удивлялся Волков.

– От Ганса Блюминга, он был в том походе с вами, а сейчас служит при нашей фамилии, – отвечал за сына отец. – Мои сыновья сотню раз слушали его рассказы о том, как вы дрались там с мертвецами.

– А потом мы узнали, как вы сражались с горцами, – продолжал юный фон Тишель. – О том рассказывал один артиллерист, он был с вами в сражении у холмов.

– Кажется, я известен в городе Ланне, – не без удовольствия отвечал кавалер.

Все стали с ним соглашаться, а молодой человек с бородкой снова заметил:

– Думаю, больше, чем вы полагаете, и тому послужила и ваша доблесть, и сам курфюрст, который зовет вас в своих проповедях паладином, опорой трона святого Петра и мечом Господа.

Волков улыбался и кланялся, иногда все-таки похвалы достигали своей цели и проникали в его сердце, хотя в обычное время к лести он был прохладен.

– Господин, – снова обратил на себя внимание юный Конрад фон Тишель, – дозвольте мне просить вас.

– Просить? – Кавалеру не хотелось бы сейчас разбирать чьи-то просьбы.

– Он желает просить вас о великой чести, – заговорил отец юноши.

– О чем же? – спросил Волков.

– Он хочет просить вас о великой милости состоять при вас, – продолжал фон Тишель-отец.

– Ах вот в чем дело, – понял генерал, – но в таком случае думаю, что я вам вынужден отказать.

Юноша вспыхнул от отказа, что-то хотел сказать, но Волков остановил его жестом.

– У Овечьих бродов, восточнее Бад-Тельца, мы попали в засаду, и один славный воин, чуть старше вас, по имени Александр Гроссшвулле, по прозвищу Увалень, погиб с великой честью, стоя рядом со мной плечом к плечу. Там же погиб и любимый мой офицер Гаэтан Бертье, храбрец и великий умелец в рукопашном бою. А до того за два месяца рыцарь фон Клаузевиц был убит в схватке при нападении на меня в городе Малене. Что же скажу я вашей матушке на ее упреки, случись с вами такое?

– Я уже все ей сказал сам, господин, – отвечал юноша. – Она знает, что я выбрал стезю воинскую и что я почту за честь погибнуть, стоя с вами плечом к плечу, как погиб ваш славный господин Увалень.

А пока молодой человек говорил это, Агнес прошептала кавалеру из-за спины:

– Фамилия фон Тишель имеет земли южнее Гамерсдорфа, сорок душ крепостных, за стенами города мыловарни и постоялый двор, а в городе дома и склады сдают внаем. Семья эта весьма влиятельна, племянник Эдуарда фон Тишеля Теодор фон Тишель – член городского совета, а второй сын его – заместитель командира стражи города.

– Откуда ты все знаешь? – тихо удивлялся кавалер.

– Слушать я умею, – отвечала девушка не без гордости, – всегда слушаю, что мне говорят, а сказанное запоминаю.

Выслушав ее, кавалер еще раз осмотрел гостей и спросил:

– И что же, все остальные молодые люди пришли сюда с тем же пожеланием, что и юный господин фон Тишель?

Молодые люди стали ему опять кланяться в знак того, что так оно и есть.

Глава 30

Желающих поступить к нему в свиту молодых людей оказалось аж пять человек.

– Их было больше, но остальных я просила вас не беспокоить, – говорила Агнес из-за его плеча. – Господин Стефан Кристиан Габелькнат. С сыном…

– Тоже Стефан, – добавил за нее господин Габелькнат. – Тоже мечтает состоять при генерале.

– Господин Габелькнат – заместитель главы гильдии водоносов, – продолжала девушка и тут же добавила тихо: – У него две купальни, говорят, много земли непахотной и скотный двор. Купальни весьма прибыльны, он богат. Всегда покупает дрова в любых количествах. Готов внести за сына содержание на год вперед – сто двадцать талеров, дать ему двух коней для езды и коня вьючного, доспех полный кавалерийский, послуживца в доспехе полном на коне хорошем и слугу к ним.

– Господа из моей свиты живут в простой избе, все вместе, еда у них простая, – заметил кавалер, а сам смотрел на юного господина Фейлинга, который подпирал косяк, с ухмылкой бывалого человека поглядывая на молодняк, что просится на службу.

Что ж, он имеет право так смотреть, в засаде у бродов он остался с ротой Брюнхвальда и держал знамя до самого конца, даже когда арбалетчики сбежали и брат его уехал.

– Он у меня молодец, сам просился к вам, днями целыми истязал себя на ристалищах и в атлетических залах, неизбалован, мечтает о ремесле воинском, – продолжил господин Габелькнат и, слегка толкнув сына в бок, велел: – Ну, говори же генералу, что стоишь, сам же меня просил устроить тебе аудиенцию.

– Господин генерал, возьмите меня. Я уж не подкачаю, когда надо будет, – заговорил крепкий молодой человек, высокий не по годам.

Молодые люди, на хороших конях и в хорошем доспехе, были нужны Волкову. И скорее не для дела, боевая ценность мальчишек невелика, но ему требовался красивый выезд, помимо гвардейцев. Гербы, шелка, перья, кони и доспехи молодых людей нужны были, чтобы производить впечатление на окружающих.

– Агнес, дорогая, запиши всех господ, желающих поступить ко мне на учение. Господа, завтра к рассвету явитесь на своих конях, со всеми своими послуживцами и слугами, в полном облачении. Стану смотреть вас и говорить с вами без отцов ваших.

Аудиенция была закончена, все раскланялись и принялись расходиться. Все, кроме молодого красавца с бородкой. Волков все никак не мог вспомнить, где видел этого человека. А тот сам заговорил:

– Уж извините, что проник к вам до завтрака, это все благодаря знакомству с вашей преумнейшей племянницей. – Он поклонился Агнес. – Я, Энрике Ренальди, от лица дома Ренальди и Кальяри нижайше прошу вас принять приглашение на ужин, главы дома будут счастливы видеть вас у нас в резиденции.

«Ну, вот и начались дела, даже самому ничего предпринимать не нужно. Впрочем, надо бы перед встречей с ними кое-что разузнать, например цены на серебро, не иначе, из-за него они меня зовут, уж лучше отказаться. Пока».

– Ужин со мной вы намечали на сегодня? – спросил кавалер, думая, что, когда Ренальди ему ответит, он с сожалением сошлется на то, что сегодня не сможет.

Но все было не так просто, красавец-банкир отвечал: