Джеффри Лорд - Ричард Блейд, беглец

На дороге, что вела к цитадели из ущелья, взметнулась пыль, потом показались всадники, прервав размышления Блейда. Он заглянул в соседнюю каморку, рявкнув на заспавшегося денщика, велев подавать завтрак, и начал торопливо одеваться. Десяток Гворда возвращался из поездки в ближайший городок, лежавший по ту сторону хребта, где была перевалочная база пограничных крепостей; оттуда приходили приказы, провиант и подкрепления. Любопытно, какие новости он привез… Может, полковничий патент его неустрашимости капитану Блейду заодно с приглашением в столицу?

Ричард Блейд усмехнулся и приступил к завтраку.

Через десять минут он стоял во дворе, наблюдая, как солдаты Гворда поят уставших лошадей. Блейд мигнул денщику, тот подал Гворду бурдюк с кислым холодным вином, к которому десятник присосался прочно и надолго. Напившись, он крякнул, вытер губы и пробормотал:

— Благодарствую его неустрашимости…

— Ладно тебе, — Блейд махнул рукой в знак того, что разрешает не придерживаться субординации. — Какие новости?

— Целых две, не считая мешка с приказами, — доложил Гворд. — Вопервых, из Кадам-Тхара прибыл его свирепость. Будет инспектировать укрепления на границе. Сначала поедет к соседям, а через пару дней к нам.

Это было серьезно! Халтах, без сомнения, захочет представить нового офицера генералу, а глазки его свирепости, хотя и маленькие, взирали на мир пронзительно и недоверчиво. Узнает ли он в чернобородом здоровяке бывшего пленника-чародея? Почему бы нет? Ведь Гворд узнал его сразу, а генерал глазастей целого легиона Гвордов! Придется стать во фрунт и отрапортовать: «Согласно полученному от его свирепости указанию отправился служить в Зиртанскую пустыню!» Может, его свирепость рассмеется, а может, решит возложить на него, Блейда, ответственность за избиение солдат в Кадам-Тхаре… Объявит колдуном и прикажет вздернуть на башне…

Занятый этими мыслями, Блейд не сразу понял, что десятник продолжает говорить.

— … его поймали соседи из Гулара. Парень выглядел совсем тронутым…

— Кто? — переспросил Блейд, сообразив, что речь идет о Гуларском ущелье, где стояла еще одна пограничная крепость. — Кого поймали?

— Да степняка этого, я говорю! — Гворд начал повторять все с начала. — Выскочил прямо на их разъезд и даже не пытался убежать. Ненормальный, да и только! Ну, отпоили его, дали плетей, чтоб был разговорчивей… И послушай, твоя неустрашимость, что он рассказал! Якобы встретило его племя в пустыне серебряного демона.

Серебряного демона? Блейд навострил уши.

— Они-то сначала подумали, что это простой путник. Ну, и налетели по своему обыкновению, пограбить. Да только он положил десяток, а остальных, кого успел схватить, повязал. И этого парня, значит, тоже. Потом начал допытываться. Степняк понял, что демон охотится за одним человеком и всех их убьет, коли ему не расскажут чего нужно. А людей-то много. Кто знает, где сыскать того? Вот ночью, он извернулся, перегрыз веревки да удрал. И помчался, куда глаза глядят. Теперь сидит в яме и каждый день его порют во славу Бартола, чтоб больше байками про демонов не кормил, а сказал правду…

Ай да Защитник двадцать два-тридцать! Блейд даже покрутил головой от восторга. Почти нашел! И как близко подобрался — ведь до Гуларской крепости всего двадцать миль! Этак он будет здесь раньше его свирепости!

— Ну, иди, доложи старику, — он подтолкнул Гворда к внутренней двери, уже распахнутой настежь. — Про его свирепость — в первую очередь. Инспекция дело серьезное. А я, пожалуй, проедусь, проверю патрули… — он повернулся к денщику. — Коня мне! Быстро!

Подняться в башню и прихватить мешок не заняло много времени. В мешке лежали кое-какие сувениры — отбитый у степняков кривой меч, квадратные имперские монеты прекрасной чеканки, несколько бронзовых и яшмовых статуэток, отличный кинжал, два кубка, пояс с серебряными накладками — все купленное в соседнем городке. Но куда важнее этих маленьких сокровищ были клочок пергамента и остро заточенный уголек.

Вскоре разведчик уже мчался по дороге в степь. Отъехав на пару миль, он свернул к предгорьям, потом направился прямо на запад, присматриваясь к причудливым формам гранитных утесов. Его тайник находился у скалы, похожей на носатого каменного великана с острова Пасхи.

Значит, не блистать ему при императорском дворе Кхастры, не водить в этом мире войска в поход, не выигрывать битвы! Что ж, главное сражение он уже выиграл. И затевать новое с тем же соперником не собирался.

В конце концов, с его свирепостью можно было бы справиться. Улестить, обмануть, а то и пригрозить… Защитник — проблема посерьезней. Блейд знал, что встреча с ним кончится смертью, либо он будет убит, либо этот беловолосый. И оба варианта его решительно не устраивали.

Итак, бегство! Снова бегство! Он чувствовал, что бегство становится ведущим лейтмотивом его жизни. То он бежит с Земли в очередной мир в поисках удачи и приключений, то галопом возвращается назад, чтобы скрыться от опасности… Ладно, как утверждают любители бега трусцой, бег — это жизнь… а жизнь — это бег! Я бегу — значит, я существую!

Он спешился у подножья утеса с узким вертикальным выступом, действительно похожим на нос. Подстегнув коня, Блейд начал раздеваться. На этот раз он ничего тут не оставит, все возьмет с собой, хвала Старине Тилли! Во имя Единства и клыков Бартола, до чего же удобная машинка! Он сложил кучкой одежду и оружие, бросил сверху мешок, предварительно достав оттуда пергамент с угольком, и отправил багаж домой.

Так… Кам, как говорят оривэй. Сейчас его неустрашимость Талзана, тассана, катори, асам, отбудет на родину. Барет! Только еще одно маленькое дельце…

Блейд отвалил плоский камень и вытащил из тайника эсс, палустар, черный стержень и оривэйские шорты с сапожками. Он отправил вторую посылку в адрес «Лейтон Инкорпорейд» и огляделся. Кам. Кажется, все…

Защитник придет сюда. Обязательно придет, он ощущал это какимто шестым чувством. Может, беловолосый уже совсем близко и задерживаться не стоит… Но все же, все же…

Все же хотелось бы оставить ему нечто для утешения. Какой-нибудь знак… символ мира… чтобы он понял — с ним не хотят враждовать.

Подойдя к колючему вечнозеленому кусту, похожему на можжевельник, Блейд сломил ветку. Зеленое, живое и запах приятный. Лучше ничего не придумать… Может, Старший поймет? Если бы Блейд умел писать на оривэе, он оставил бы записку. Он даже знал, что было бы в ней: «Не ищи меня с гневом в сердце. Арисайя, измеряющая величие души, требует прощения и мира.»

Но разведчику были неизвестны письменные знаки палланов, и он просто бросил в тайник ветвь с изумрудной хвоей и прикрыл ее каменной плитой. Кто захочет, тот поймет. Потом он нацарапал на обрывке пергамента только одно слово: «Забирайте», отправил послание и уселся в тени скалы, чувствуя обнаженной спиной теплую шершавую поверхность камня.