По ком плачет рябина - Лисса Рин

я же рядом. Ежели что случится, подсоблю, уберегу. Мою любимую внученьку никому в обиду не дам, – и она крепко меня обняла. – Так, Мирабель, а теперь все сначала.

И она взмахнула рукой, снова все перемешав…

Я невидяще смотрела вперед, перебирая в вязких воспоминаниях ключевые детали.

Белые свечи для души и жизни. Обязательно ставить у головы. Обязательно! Тогда почему… и как я сразу их не заметила? Почему черные свечи стояли в голове, а белые – в ногах? Наверное, здесь какая-то ошибка. Мама, должно быть, что-то напутала. Или Алия. Они ведь спешили, конечно, могли напутать! Но перепутать атаме с войдом? Только не такая опытная ведьма, как Ирга Дишел! Вот только… для чего тогда им понадобился войд?

– Почему? – тихо прошептала я, слепо глядя на лежащий в пепле проклятый жертвенный нож с нашим семейным гербом на рукояти.

Да, именно его я и видела в руках мамы. Но не смогла как следует рассмотреть из-за слепоты. Или все-таки не желала видеть? Не желала признавать. Была уверена, что занесенный над моей бездыханной грудью клинок – самый обычный атаме. Что уж мама никогда бы…

Время для меня замерло. Остановилось. Умерло.

Как и я сама. Теперь уж наверняка.

Мужской голос совсем рядом что-то быстро говорит. Кто-то берет меня за плечо и заставляет подняться. Я послушно встаю на ноги, а в глазах все еще стоят черные свечи у головы. И жуткий войд, готовый в любое мгновение разрубить и без того истончившуюся до предела нить моей никчемной жизни.

– Рябина, ты слышишь? Я вытащу тебя отсюда! Держись и не смей плакать!

Голос Ридена, глухой и далекий, едва долетает до моего сознания. Но даже таким он безумно действует мне на нервы.

– Я не плачу, – в каком-то полубессознательном состоянии на автомате ответила я. – Вот ведь пристал.

– Да? – в его голосе отчетливо слышится сомнение, чем злит меня еще сильнее.

Впрочем, эти злость и раздражение практически тут же сошли на нет, оставив после себя лишь равнодушие. В памяти снова вспыхнуло воспоминание о беспомощном теле в окружении свечей. А потом угасло, уступив место пустоте. Никаких мыслей, плана или идей. Лишь слепой мрак как снаружи, так и внутри, словно по чьему-то безжалостному щелчку все желания и мечты, чувства и эмоции в один момент обратились в прах.

В солнечном сплетении, где даже в самые мрачные времена всегда теплится последняя искра, сейчас было пусто, будто алчные твари Закраины выели и выпили все подчистую, оставив на закуску лишь сухую измотанную оболочку.

За пеленой безвольной апатии совсем рядом послышалась тяжелая поступь.

– Рябина, посмотри. Смотри на меня. Вот так, – мужские ладони крепко обхватили мое лицо. А потом моей правой щеки коснулась немного шероховатая, но теплая подушечка его пальца, бережно проведя дорожку до нижнего века. – И правда, ни слезинки, – в голосе мужчины скользнуло удивленное восхищение. – Ты молодец, Рябина.

На голову легла тяжелая ладонь и ласково потрепала по волосам, снова распалив только-только унявшееся было раздражение. Но вместе с раздражением внутри зародилось еще одно чувство. Теплое, едва различимое, но до безумия приятное.

Я ощутила сильные руки на спине и под коленями, затем резкий подъем и невесомость. Меня взяли на руки? А нет, бросили. Не потянул, видать, ношу ведьмы-то. Неприятно. Но так лучше, спокойнее.

Снова руки! Очередное минутное мотыляние по сторонам – и новое падение. Да еще в какие-то сухие кусты. Больно, между прочим!

– Дартадово отродье! – тихое чертыхание у самого моего лица немного удивило. – Да что вам тут всем надо? Она же не…

«Снова белобрысый бесится», – пронеслось у меня в голове.

Первые осознанные мысли и уже привычное раздражение на Стража немного отвлекли, вернули в реальность. И тут я поняла, что белобрысому очень даже было с чего беситься!

Мое изменившееся зрение снова предоставило мне возможность лицезреть жуткие заплесневелые деревья и развешанные повсюду белесые нити паутины. Лишь небольшой участок был чист от плесени, и он расстилался как раз надо мной и Риденом. И с каждой секундой становился все уже.

Я поморщилась и машинально открыла рот: в нос вдруг ударил знакомый сладковатый запах только что освежеванного мяса!

– Да что происходит? Что вас всех сюда… кто здесь?

Я вздрогнула: голос Стража моментально изменился. Ни надменной серьезности, к которой я уже привыкла, ни мягкой доброжелательности, к которой мне не привыкнуть в принципе – ничего этого не было и в помине! Только пугающая угроза, от которой пробрал озноб. А еще отвращение и… испуг?

– Назови себя, – требовательно приказал кому-то Риден.

Теплая рука на моем плече шевельнулась, а потом решительно притянула меня к крепкому телу. Я буквально застыла на руках Стража, силясь понять, как мне следует отреагировать на его дерзкое своеволие. Вспомнив о раздражении, я приготовилась оттолкнуть мужчину, но внезапно ощутила, что мое недовольство быстро тает, уступая место странному теплу. Совсем как в тот раз, когда он погладил меня по волосам. Слабое, еле теплящееся, но уже бесконечно дорогое. Упоительное чувство покоя и уюта, которое зарождается в крепких объятиях любимых и живет в счастливой улыбке каждого из них.

Тепло внутри разгорелось сильнее, обратившись в пламенный кокон. Я выдохнула густое облачко горячего пара и закрыла глаза, сконцентрировавшись на огне, раздувая пламя и разгоняя жар по всему телу. Стало так хорошо и спокойно. Даже мерзкий мясной запах, казалось, отступил перед крепнущей силой ведьмы.

И только мне показалось, что я снова обретаю контроль над происходящим и, главное, над своими эмоциями, как мужская рука на моем плече вдруг соскользнула. Мужчина быстро отстранился, поднялся на ноги и ушел, оставив меня в полном одиночестве судорожно сжимать комья пепельной земли.

Ушел. Бросил. Понял, что со мной не выбраться. Оно и правильно. Чего можно ожидать от полуживой ведьмы, которую бросили даже… В груди шевельнулось что-то противное, липко-болезненное, задувая с таким трудом зажженные искорки надежды.

Моя рука непроизвольно полезла под мантию и нащупала длинный клинок. Похоже, у меня больше нет выбора.

– Кто ж знал… – прошептала я своим ладоням, в одной из которой покоилась рукоять с фамильным гербом.

– Да чтоб вас разорвало! Кто вами управляет? – неожиданная порция ругательств выдернула меня из плена губительного намерения. – Рябина, можешь встать?

Я замерла: он все еще здесь? Не ушел? Почему?

Подняв голову, я прищурила подслеповатые