Абсолютная Власть 2 - Александр Майерс

сдаться и взять замуж свою племянницу.

Когда же это было? Тяжело считать дни, когда не видишь даже солнца.

Решётка открылась, противно заскрипев. Градов так и остался стоять у стены, прижав к груди культю, которая осталась от правой руки. Будто зверь, который слишком долго просидел в клетке и не понимал, что можно выйти на свободу.

Да он и был таким зверем.

— Вы можете идти сами? — спросил голос.

Глаза немного привыкли к свету, и Михаил смог разглядеть тех, кто к нему пришёл. Военные. Один, судя по погонам, был офицером. Остальные — солдатами. А на груди у каждого были двуглавые орлы.

Имперская армия? И куда же они собираются его везти?

— Михаил Александрович, вы меня слышите? — с нетерпением повторил офицер. — Вы можете идти самостоятельно?

— Могу. Но не быстро.

— Тогда пойдёмте.

Градов хотел было снова спросить, куда, но решил, что это будет ниже его достоинства. Он всё равно не в том положении, чтобы отказываться.

Страх ослаб до тревоги. Имперцы вряд ли имеют какие-то претензии к его роду — но что происходит, Михаил всё равно не понимал, и это заставляло беспокоиться.

Хотя, с другой стороны, что может быть страшнее, чем провести в этой камере ещё один день? А потом ещё один день и ещё… Недели, месяцы… Вроде бы уже почти год он здесь.

Отлипнув от стены, Градов вышел в коридор. Солдаты расступились, а затем сомкнулись вокруг. Офицер развернулся на каблуках, и они все тесной кучкой направились к выходу из подземелья.

Длинный проход, поворот, ещё один проход, чуть короче… Михаил быстро устал. Он старался не забрасывать себя, ходил по камере туда-сюда, делал приседания и другие упражнения. Но всё равно махом вымотался. Ступни заболели, колени задрожали, даже дыхание сбилось.

В нескольких метрах от двери, которая вела к выходу из подземелья, он больше не смог сделать ни шагу. Резко остановился, заставив идущего сзади солдата врезаться в него, и едва не упал. Опёрся плечом на солдата слева и сказал, хватая ртом воздух:

— Похоже, я могу идти не только медленно, но ещё и недолго.

— Помогите ему, — офицер мотнул гладко выбритым подбородком.

Дальше Михаила повели под руки — без грубости, но и без особых церемоний. Когда они вышли за дверь, Градов столкнулся взглядом с Тимуром. Один из тюремщиков, который иногда с ним болтал и даже порой угощал чем-то сверх положенного пайка.

— Прощайте, Михаил Александрович, — сказал он.

— Куда меня везут? — спросил Градов, но ему опять никто не ответил.

— А может, и не прощайте! Кто знает, как всё повернётся! — выкрикнул вслед Тимур.

Его проволокли по лестнице наверх, и они оказались на улице. Тут-то Михаил и ослеп — солнечный свет резанул по глазам, как лезвие. Слёзы водопадом хлынули по щекам, глазные яблоки начали пульсировать, будто вот-вот собирались лопнуть. Михаил стиснул зубы и закрыл ладонью глаза.

Где-то рядом раздавалось тарахтение мотора. Пахло бензином. Негромко скрипнул металл, и Градова усадили в тесное и жаркое помещение, где бензином пахло ещё сильнее. Кто-то другой сел рядом.

— Мы в машине?

Михаил чуть-чуть приоткрыл глаза, но не увидел ничего, кроме расплывчатых силуэтов. От запаха бензина вверх по горлу ползла тошнота.

— Да, — ответил офицер. Похоже, именно он сел рядом.

— Хорошо, что на мне эта дрянь, да? — Градов вслепую коснулся пальцами антимагического ошейника. — Иначе далеко бы мы не уехали.

В ответ прозвучало молчание. Несколько раз хлопнули двери, и машина тронулась. Михаила сразу же начало укачивать, и тошнота усилилась, хотя сегодня он ещё ничего не ел.

Глаза понемногу стали привыкать, и уже не горели так невыносимо. Проморгавшись, Михаил откинул с лица чёлку и посмотрел на сидящего рядом офицера. Тот был довольно молод — может, ровесник или на год-другой старше.

— Как вас зовут, лейтенант? — глянув на погоны, спросил Градов.

— Григорий Антипов, к вашим услугам, — сухо ответил тот.

— Вы меня освободили, Григорий?

— Нет. Официально вы по-прежнему пленник графа Муратова.

— Тогда какого демона происходит? Куда вы меня везёте?

— У меня приказ, — ещё суше произнёс Антипов.

— Приказ держать меня в неведении? — хмыкнул Михаил. — Уже в который раз спрашиваю: куда мы едем?

— На юг.

— Это понятие обширное. На юг можно поехать в Уссурийск, а можно в Корею или даже во Вьетнам при желании. Вы бывали во Вьетнаме, лейтенант?

— Нет.

— Я тоже. Значит, едем туда? Говорят, там вкусные фрукты и ручные слоны, как в Индии.

— Мы не едем во Вьетнам, — нахмурившись, пробурчал Григорий.

— Жаль. Тогда куда?

— Узнаете.

— Это уж наверняка, — устав от разговора, Михаил откинулся на сиденье и потеребил дыру в своей грязной робе.

Аромат бензина уже не так резал нос, и тошнота понемногу улеглась. Так что он спросил:

— У вас есть еда? В это время я обычно завтракаю. Если найдётся что-то кроме пресной овсянки — буду признателен.

Антипов вытащил откуда-то из-под сиденья банку тушёнки. Снял с пояса штык-нож, открыл банку и вручил её Градову.

От запаха мяса рот наполнился слюной и закружилась голова. Михаил с трудом сглотнул и спросил:

— Ложка найдётся?

Лейтенант покачал головой и, подумав, протянул нож рукоятью вперёд:

— Надеюсь на ваше благоразумие, господин Градов. Мы не враги.

— Думаете, что я захочу пырнуть вас, потом рядового на переднем сиденье, потом водителя, а потом выкину трупы из машины и поеду куда глаза глядят?

— Вроде того, — буркнул Антипов, а водитель покосился на них через зеркало заднего вида.

— Это вряд ли. Знаете почему?

— Почему?

— Потому что неудобно одной рукой вести машину и переключать передачи. Да и вообще, я не умею водить. Я маг. Если снять эту штуку, — Михаил мотнул культёй в сторону шеи.

Он зажал банку коленями, взял нож и принялся жадно поедать тушёнку. Глотал, как утка, не жуя. Мясо закончилось предательски быстро, и после этого заболел живот.

— Было вкусно, но мой желудок отвык от говядины, — пробормотал он, возвращая лейтенанту штык.

— Запейте, — Григорий протянул ему флягу.

— Спасибо, — Градов сделал несколько глотков воды, вернул флягу и откинулся на сиденье, закрыв глаза.

Сам не заметил, как уснул. А когда проснулся, день был уже в самом разгаре. Солнце пекло через металлическую крышу машины. Было