Спасите меня, Кацураги-сан! Том 16 - Алексей Аржанов

были твои коллеги! Я знаю, как выглядят члены якудзы. Это точно были они — зуб даю!

— Успокойся, Казума-кун, всё уже позади. Хочешь — верь, хочешь — нет, но больше никого из нас они не побеспокоят.

Он испуганно взглянул на меня, затем на мою сумку, а после этого ещё несколько раз повторил этот цикл.

— Только не говори, что ты их пристрелил… — прошептал он.

— Да брось! — рассмеялся я. — Решил проблему с помощью своих связей. Поверь мне, всё уже позади. Кстати, расскажи, что я успел пропустить? Почему Хамабэ-сан так разговорился?

— О! Так это мой отец устроил. Начал травить байки о своей работе спасателем, каким-то образом смог его увлечь, а сам подливал ему сакэ. Подливал, подливал и подливал. Потом начал показывать, как работает его новая рука. В итоге это заинтересовало всех и… Ну, итог ты уже увидел. Из всех присутствующих пока что не пили только я и Сайка-тян.

Ещё бы она пила! Кстати… О самом главном событии лучше поговорить до того, как все окончательно перестанут воспринимать реальность. Очистить их от воздействия сакэ я уже не смогу.

— Кто бы мог подумать, что ситуацию спасёт именно дядя Кетсуро, — улыбнулся я. — Ладно, пойдём за стол.

Мы с Казумой вернулись к семье и ещё около часа беседовали на отвлечённые темы. В итоге Додзен и Хината действительно смогли найти общий язык с моими родителями. Хотя «переводчиком» между ними был Кетсуро. Уж не знаю, чем они их так обаял, но спасатель им явно понравился больше, чем пара фермеров.

— Тендо-кун, — прошептала Сайка. — Как поступим? Скажем сегодня или…

— Нет. Скажем сейчас, — ответил я, а затем поднялся из-за стола, чем сразу же привлёк внимание всех присутствующих, а затем произнёс: — Семья Кацураги, семья Хамабэ, у нас с Сайкой-тян есть для вас объявление.

Все тут же затихли.

— Мы сами об этом узнали буквально сегодня, — продолжил я. — Но вас тоже не хотим держать в неведении. В общем, у нас с Сайкой-тян будет ребёнок.

Не думал, что тишина может быть ещё тише, но после моего заявления всё же это произошло. У меня даже в ушах запищало — такое бывает, когда слишком резко оказываешься в полной тишине.

— А… А… А как же свадьба? — хором выдали Кацураги Сома и Хамабэ Додзен.

— А свадьбу мы планируем провести в ближайшие несколько недель, — поставил их перед фактом я. — Сайка-тян присоединится к семье Кацураги.

Похоже, больше всех этому заявлению удивилась Сайка.

— Это что… Предложение? — прошептала она.

— Да, — коротко ответил я. — А что? Стоит спросить тебя, будешь ли ты ежедневно варить мне мисо-суп?

Звучит абсурдно, но именно так в Японии многие мужчины делают предложение. Это называется косвенным предложением. Другой вариант — спросить, готова ли девушка взять его фамилию. Он больше походит на то, как это происходит в России. Но я решил и вовсе не церемониться. Чего уж тянуть, мы и так уже связаны через будущего ребёнка.

Все члены наших семей резко перевели взгляд на Сайку, ожидая, что ответит она. Но и девушка не растерялась.

— Обязательно буду варить тебе мисо-суп между моими выступлениями в театре и твоими дежурствами, — широко улыбнулась она.

— Другими словами — никогда! — зачем-то воскликнул Кацураги Кетсуро, а после этого все наши родственники торжественно взревели, и мужская часть сразу же начала нащупывать бутылки с сакэ.

Самого страшного не случилось. Родители Сайки не стали спорить и как-либо препятствовать этому решению. Как раз наоборот, пока Кетсуро, Сома и Додзен разливали напитки, Хамабэ Хината прошептала моей матери, что нужно будет обязательно провести церемонию «юино». Затем покосилась на своего мужа и добавила, что это явно произойдёт не сегодня.

«Юино» — это обмен подарками после предложения. Пара и семьи дарят друг другу чисто символические предметы, обёрнутые в рисовую бумагу. Это символизирует добрые пожелания, чтобы жизнь будущей супружеской пары была счастливой.

Все, кто присутствовал на нашем празднике в этот момент, испытывали истинное счастье. Я даже смог наполниться новой маной за счёт положительного эмоционального фона.

Мой дядя — Кацураги Кетсуро — дождался, когда Сома начнёт беседу с Додзеном, а Сайка — нашими матерями. И сразу же после этого аккуратно вышел из-за стола и подошёл ко мне.

— Тендо-кун, выйдем на балкон. На пару слов, — прошептал он.

Казума хотел пойти за нами, но дядя жестом попросил его остаться. Оказавшись на балконе, Кетсуро достал из кармана пачку сигарет, закурил, прокашлялся, затем переложил сигарету в новую руку и тут же её выронил. С грустью посмотрел на то, как она улетела во двор, после чего махнул рукой и заявил:

— До сих пор не могу привыкнуть к новой руке… Ой, да и чёрт с ней! Всё равно собирался бросать. Будем считать, что это — последняя сигарета.

— Вы же не о вреде курения хотели со мной поговорить, дядя Кетсуро? — спросил я.

— Нет, Тендо-кун. Уж извини, что пришлось оторвать тебя от твоей невесты, но у меня к тебе важный разговор. Недавно твой отец по телефону обмолвился, будто ты интересуешься насчёт наследства семьи Кацураги. О предмете, который передаётся у нас из поколения в поколение.

По моему затылку пробежали мурашки. Он что же, говорит о «Кэйтэки-сю»?

— Отец сказал, что ничего подобного у нас нет и не было, — ответил я.

— Да. Потому что он — младший сын, — усмехнулся Кетсуро. — То, что ты ищешь, сейчас находится у меня. А теперь скажи, почему я должен передать это тебе, а не Казуме-куну?

Глава 3

Значит, ответ на мой вопрос всё это время был рядом. «Кэйтэки-сю» не пропал. Этот трактат продолжал передаваться в семье Кацураги, как и упоминал лекарь Докуросаку из моего видения.

И всё вполне логично. Такие артефакты, как правило, передаются от отца к сыну. Особенно в такой консервативной стране, как Япония. Здесь традициям уделяют, как по мне, даже чересчур много внимания. Именно поэтому трактат оказался не у младшего сына, а у старшего. Он попал к Кетсуро, а тот должен передать его Казуме.

Казума старше меня, и если следовать традициям, он должен получить его при любом раскладе.

А на вопрос дяди ответить не так уж и просто. Почему «Кэйтэки-сю» должен получить я, а не