Испытание светом и тьмой - Глеб Леонидович Кащеев

в ярости стеганула его тьмой. Денис рухнул как подкошенный.

– А-а-а! – снова крикнула она, не в силах сдержать гнев.

Ненависть и ярость в ней достигли такой мощи, что вместо хаотичного пламени кристаллизовались в лед. Обжигающий насмерть криогенный красный лед.

Катя спокойно подошла к мопеду, села на него и только тут поняла, что забыла потребовать у Дениса адрес. Ей нужно в Питер, к кукловоду, к отцу, который сломал Дениса настолько, что тот не в силах позволить себе чувства по отношению к ней, а теперь хотел сокрушить и ее собственную жизнь. Но где же его искать?

Катя вздохнула, слезла с мопеда и подошла к Денису, который теперь валялся на земле.

Пришлось закачать в него немного жизненной силы: так, чтобы он мог двигаться, но еще оставался несколько не в себе. Денис был как будто под гипнозом: шагал как зомби, выполняя все ее приказы.

Катя вернулась в седло и приказала ему:

– Садись.

Денис послушно разместился позади нее.

– Держись!

Парень мягко обхватил Катю за талию.

– Крепче! – приказала она, и он прижался к ней всем телом.

– Ну держись, папочка. Я еду! – прошептала она и повернула ручку газа.

* * *

– Есть! Есть аномалия! – закричал один из операторов. – Множественная, немонохромная аномалия. Станция заправки, трехсотый километр трассы Москва – Санкт-Петербург.

Макеев встрепенулся и подлетел к экрану, жадно рассматривая переливающиеся черно-багровые всполохи.

– Камера! Там должна быть камера. Перехватите сигнал. У вас же есть доступ!

– Есть картинка, – сказал оператор и развернул изображение на весь экран.

Макеев удивленно посмотрел на последствия драки в кафе. Люди сидели на полу, прижимали руки к ранам, трогали места ушибов и смущенно расспрашивали друг друга о том, что на них нашло.

– Ее тут нет. Внешняя камера!

Картинка сменилась. На экране Катя села на мопед. Позади нее пристроился Денис. Она газанула и пропала из поля зрения камеры.

– Вид на выезд! Куда она едет? – крикнул Макеев в раздражении от того, что ему приходится требовать такие очевидные вещи.

Оператор быстро кликнул на другое окошко и развернул его на полный экран. Там было видно, что Катя лихо сворачивает в сторону Санкт-Петербурга.

Макеев с довольным видом выпрямился.

– Игорь! Готовь машины. Мы выезжаем в Питер. К особняку Глеба.

А потом прошептал так, чтобы никто больше не услышал:

– Она готова. Наконец-то готова.

* * *

Алексей догнал Алису и жестом показал ей, что нужно остановиться.

Она свернула к обочине. Он притормозил рядом, и Алиса даже сквозь шлем услышала, как смартфон в его нагрудном кармане заливается хрюкающими звуками.

– Давай, смотри быстрее, что там!

Пока Алексей доставал гаджет, она поторопилась отвернуться.

– Много… дюжина человек, может, больше. Сильнейшие наведенные всплески багрового, красного, черного. Это что за эмоции? – спросил он.

– Ярость, злость, ненависть, замешанные на силе каников. Это она. Где сигнал?

– Позади. Километров сто. На заправке.

– В нашу сторону?

Алексей покрутил карту на смартфоне, меняя масштаб:

– Нет. В Москву.

– Черт! Что б я что-нибудь понимала. Разворачиваемся?

– Погоди.

Он все изучал картинку в смартфоне.

– Нет. Они едут сюда. Если знать, что искать, то можно заметить. Она неслабо наводит на водителей по пути. У них видны кратковременные всплески ярости. Редко… машин-то мало сейчас, но все-таки есть.

– Сколько ей до нас ехать?

– А хрен его знает. Тут спидометр не вшит. Могу только сказать, что движется точно сюда.

– Знать бы еще на чем. Тогда бы перехватили. Хотя на фига? Если она в таком состоянии, то слушать нас не будет. А я с ней не справлюсь. К тому же она каник, что еще страшнее. Погнали дальше. Поедем впереди, а искать ее наводки начнем уже в городе. Нужно понять, куда она так стремится. Может, там удастся спокойно поговорить.

* * *

Когда Алиса въехала в Петербург, до прибытия Кати оставался еще час с лишним, и она решила подзарядиться перед грядущими событиями. Она слабо представляла себе, что ее ожидает в ближайшее время, но подозревала, что ей скоро понадобится обильно бить страхом по тем, кто вздумает встать у нее на пути.

Обнаружить настоящий чистый страх просто так, посреди улицы, было делом хлопотным и долгим. Хорошо, что для этого у нее припасены другие способы. Она попросила Алексея найти в городе работающий антикварный салон. Ближайшая лавка древностей располагалась в довольно мрачной подворотне, да еще и в полуподвале, из чего Алиса заключила, что работает она явно для ограниченного круга постоянных клиентов. Зайти туда случайно было бы затруднительно. Идеальное место.

Алексей, недоумевая, но ничего не спрашивая, спустился в заведение следом за ней.

Магазин явно экономил на аренде, потому что здесь давно наметился недостаток места: товарами было завалены и полки, и пол, и остался лишь настолько узкий проход, что Алексей в нерешительности остановился на пороге. С его-то плечами он наверняка снес бы какой-нибудь дорогущий сервиз или растоптал что-нибудь не менее ценное.

– Зачем мы сюда пришли? – шепотом спросил он.

– Увидишь, – ответила Алиса и прошла вглубь, приглядываясь к вещам и гадая, кого увидит за прилавком – эмера или человека. Все винтажные салоны, особенно такие, скрытые по подворотням, принадлежали кланам эмеров, да и постоянными клиентами чаще всего тоже были подобные ей.

Судя по всему, сюда эмеры тоже регулярно захаживали, потому что по-настоящему заряженных вещей тут было крайне мало. Конечно, любой винтажный предмет, долго служивший людям, собирал на себя ауру, но одно дело – любимая чашка, а другое – сервиз, годами стоявший в серванте за стеклом. Мощные эмоциональные товары либо припрятывали для своих, либо уже разобрали.

Алиса мельком взглянула на продавца: молодой ушлый парень явно был человеком, а значит, просто работал здесь по найму, а не владел магазином. Его спрашивать было бесполезно.

Она разочарованно огляделась и собиралась уже уйти, когда ее взгляд упал на старинное зеркало в тяжелой бронзовой раме, стоящее у дальней стены. Оно полностью завладело ее вниманием: аура была такая, что Алису притянуло к нему, как магнитом.

Тут всего было в избытке: и первозданный ужас, и отчаяние, и депрессия, и горе. Судя по мощности чувств, Алиса могла бы поручиться, что хотя бы один человек умер, глядя на свое отражение. Возможно, даже свел счеты с жизнью.

В это время в магазин спустился пожилой седой человек в огромных очках на горбатом массивном носу. Судя по почтительности, с которой тут же вскочил продавец, хозяин лавки.

– Как вы могли поставить в зал это? – спросила Алиса, не отрывая взгляд от зеркала.

– Прошу прощения? – отозвался старик, подошел ближе, встал за