Вскрытие и другие истории - Майкл Ши

ожидая, что старик попытается от нее отвязаться. Но он этого не сделал. Его улыбка стала шире – теперь он был полностью поглощен тем, что говорила пожилая сумасшедшая. Он нежно, рассеянно коснулся аккуратного узла на своем галстуке и что-то ей ответил. Усеянная седыми шипами голова закачалась, кивая.

У Нейвла затекла шея, и он хотел было сесть, но вдруг заметил, как помоечница осматривает салон. В настороженной осмысленности ее взгляда было что-то такое, от чего он похолодел. Он был уверен, что помоечница его не заметила, и этот взгляд развеял последние сомнения. Автобус набрал скорость, спускаясь по длинному склону между двумя редкими линиями уличных фонарей, едва видимых сквозь отражения в окнах. Гул мотора стал высоким, стенающим, а шум и шорох больших колес стер последние намеки на то, что говорила своему соседу помоечница.

Не умолкая, она принялась касаться маленького старика, трогать его то там, то здесь – похлопала по узлу галстука, пригладила похожие на мертвую траву волосы на висках, поправила лацканы пиджака. Между тем старик понурил голову и уставился на нее так, словно хотел воспротивиться каким-то ее словам.

А потом помоечница придвинулась к нему и взялась за него всерьез. Развязала галстук, вытащила из-под воротника, скомкала и бросила в одну из своих сумок. Склонилась и закопошилась так, будто делала что-то непристойное, а выпрямившись, запихнула в другую сумку ботинок. Наконец, вытащила из кармана расческу и воткнула ее в свои жирные волосы, точно украшение. Старик зачарованно глазел на нее с лицом человека, который и хотел бы вежливо улыбнуться, но находит сказанное слишком неприятным или оскорбительным.

Как будто в качестве последнего штриха в этом бессмысленном прихорашивании помоечница слегка наклонила его голову набок. А потом отставила все свои сумки в проход, ухватилась руками за горло и сорвала с себя лицо. Но под ним обнажился не череп, а голова огромной осы или гигантской плотоядной мухи. Ее безжалостный ротовой аппарат погрузился в шею старика. Примерно пятнадцать секунд помоечница кормилась.

Потом она вновь натянула лицо и сгребла сумки одной рукой, другой в это время поддерживая тело маленького старика, как будто пьяного приятеля.

Автобус неожиданно затормозил, и помоечница, подковыляв к водителю, передала ему какой-то невидимый маленький предмет. Двери со вздохом открылись, и шипастая голова исчезла из вида.

Нейвл не смог сдержаться и выглянул наружу. Они стояли возле знакомого ему городского парка, на перекрестке, где неоновый свет круглосуточной кофейни смешивался с безмозглой красно-желтой пульсацией светофоров. Увидев этот перекресток, Нейвл понял, что автобус едет по тридцать третьему маршруту.

Помоечница усадила тело на скамейку остановки, позади которой высилась темная стена парковых деревьев. И направилась к перекрестку, оставив маленького азиата небрежно раскинувшимся – сам опрятный старик такого бы себе никогда не позволил. Нейвл заметил, что скучающая официантка, облокотившаяся на стойку в кофейне через дорогу, тоже смотрит на тело. Потом он снова перевел взгляд на перекресток и увидел, что его самого внимательно изучает помоечница. Она прервала свой ковыляющий уход и теперь смотрела Нейвлу прямо в глаза. На протяжении долгого мгновения они глядели друг на друга поверх обмякшей в ядовитом леденцовом свете фигуры. Затем автобус отъехал от остановки. Мой друг со стоном съежился на сиденье. Увы! Где укрыться человеку в этом мире стекла?

2

Тому, кто ни разу не смотрел на жизнь глазами пьяницы, легко упустить, в каком удивительно незавидном положении оказался Нейвл. Он и прочие члены его касты населяют отринутые миром уголки, и потому у них меньше возможностей спрятаться, чем у представителей всех прочих классов. Лишь человек, обладающий имуществом, наделен властью изменять собственную жизнь, укрываться или защищаться; убежденные бедняки же и без того уже цепляются за закутки и последние возможности. В мире не так много мест, где можно бесплатно выспаться или заработать, раздавая поутру рекламки супермаркетов, и Нейвл вынужден был посещать эти места.

Его рассказ о дне, последовавшем за этим происшествием, был написан ровным, хроникальным стилем, но вот поступки, о которых он повествовал, выдавали, насколько на самом деле был напуган Нейвл. Первым делом, около полудня, он купил и съел не только два хот-дога, но и порцию картошки фри в придачу. Затем, после завтрака, он отправился в полицию сообщить об убийстве в автобусе.

Одна еда уже говорила о многом – любой серьезный пьяница ненавидит ее покупать. Вино – это коррозионный агент, разрушающий и убивающий ваше время. От него ничего не ждут, оно ни к чему вас не обязывает – покупая его, вы не выказываете ни малейшей надежды на то, что завтра взойдет солнце. Как отличается от этого акт покупки еды – неприкрытая демонстрация веры в будущее! Я не нуждался в иных доказательствах того, что Нейвл планировал конструктивные действия и, возможно, даже собирался предпринять здравую и серьезную попытку спасти собственную жизнь.

Но, разумеется, мне были предоставлены и другие, куда более поразительные подтверждения этого. Отправился в полицию! Нейвл! Как он признавался в конце письма, он и сам был поражен тем, что дошел до такой крайности. Вот как писал об этом сам Нейвл:

Я отправился в центральное отделение, Макпиттл, а не в один из местных участков, где меня хорошо знают, поскольку рассудил, что такие серьезные вести следует доставлять в самое сердце организации, чтобы она как можно быстрее что-нибудь предприняла.

Центральное отделение расположено в квадратном стеклянном здании высотой не меньше двадцати пяти этажей. В этой зеркальной шахте отражается все, что ее окружает, – небо, соседние дома, машины на улице.

Однако внутри здания властвует полная прозрачность. Там есть этажи, просматривающиеся из конца в конец сквозь сотни стеклянных перегородок. В лабиринте окон колышется лес то появляющихся, то скрывающихся из вида голов, круглых черных голов, столь же бессчетных, как россыпи маленьких и круглых черных дырочек в потолках. Эти потолки, подобные до зевоты упорядоченным звездным полям, увешаны уродливыми люминесцентными лунами – квадратными алюминиевыми решетками, похожими на лотки для кубиков льда. Прохладный воздух попахивает мавзолеем – подозреваю, из-за перенасыщения подмышечным дезодорантом.

Первый полицейский, которого я встретил, спросил, есть ли у меня история приводов в полицию. Это было ожидаемо, поскольку свой хороший костюм я сдал в химчистку, а бритвенные и умывальные принадлежности оставил в других штанах. Я сказал, что история приводов у меня есть, но в последнее время я ничего такого не делал, а пришел сообщить об убийстве, свидетелем которого стал сегодня после полуночи в тридцать третьем автобусе, шедшем от аэропорта на Флэндерс-Хайтс. Жертвой был пожилой японец или китаец, убийцей