Хроники Птицелова - Марина Клейн

class="p1">Давным-давно существовала Страна Моа. В ней жили моа, и правили там тоже моа. Еды им хватало вдоволь – повсюду росла трава и фруктовые деревья. Иногда к ним во владения залетали другие птицы, забегали мелкие зверьки, даже люди! Но моа никого не прогоняли и с удовольствием делились всем, что у них есть, и их тоже никто не трогал. Люди, редко забредавшие к ним, недолго наблюдали за их мирной жизнью, съедали плоды с фруктовых деревьев, если были очень голодны, и, умиротворенные, уходили.

Но все изменилось в тот день, когда к моа пришла Смерть. Она сказала, что установит свой порядок, потому что в стране стало слишком много моа, а это неправильно. На земле все обязано быть в должных количествах. Поэтому Смерть придумала для людей войны, а для животных и растений – ураганы, землетрясения, гигантские волны, пожары и прочие бедствия. Но она не могла так уничтожить страну Моа, потому что они жили в особенном месте и с ними бы погибло то, что пока не должно умирать.

Однако Смерть была богата на выдумки. Она собрала вокруг себя моа и сказала, что они не знают важной тайны о себе. Они всю жизнь питались плодами земли и никогда не пробовали крови, а ведь если один моа убьет другого и отведает его крови, то вместе с ней в него войдет вся сила убитого. Мудрые короли моа сказали на это, что им ни к чему сила, потому что у них все есть в изобилии и их жизнь мирная и прекрасная. Но королями всегда выбирали самых больших и сильных моа, и когда остальные услышали такие слова, они тут же набросились на королей, а потом и друг на друга. Они выклевывали глаза, вонзали клювы в плоть, стремясь вырвать ее кусок и отведать крови. В мгновение ока цветущая местность превратилась в опустошенное поле яростной битвы. Этот кровопролитный бой продолжался долгие дни, пока в Страну Моа не пришел один человек.

Он называл себя Учителем. Он прибыл издалека и вышел к полю боя уверенно и с высоко поднятой головой. За сражением наблюдала Смерть – она стояла и улыбалась, ее глаза возбужденно горели – она любовалась плодами своих рук, этим побоищем. Уже немногие птицы носились по полю и устало тыкались окровавленными клювами в шеи и бока друг друга.

Учитель спросил Смерть, что здесь происходит. Смерть, смеясь, рассказала о своей задумке уничтожить Страну Моа и ее великолепном воплощении, которое можно наблюдать прямо сейчас.

Учитель не улыбнулся в ответ и подошел к поверженным королям. Все они были мертвы, и только тело одного не было разодрано его собратьями.

«Эй! – закричал Учитель. – Смерть обманула вас!»

Услышав человеческий голос, моа обернулись. Некоторые из них разразились угрожающим ором, широко разинув свои клювы, с которых свисали ошметки мяса, другие от неожиданности замерли. А Учитель вдруг выхватил из-за пояса нож, вспорол шею убитого короля и припал к ней губами. «Смерть обманула вас! – повторил Учитель. – Вам нужно было выпить крови самого могущественного короля, чтобы стать сильнее, но вы, бестолковые, набросились друг на друга. Теперь уже поздно. Я выпил его кровь, и я теперь ваш правитель».

Не все моа поверили Учителю, но он спросил, чувствует ли хоть кто-то из них себя сильнее. Моа стали неуверенно переглядываться. «А я чувствую», – сказал Учитель. Он легко оторвал лапу свергнутого короля и поднял ее высоко над головой. И моа успокоились и преклонились перед ним.

Но Учитель не хотел власти над моа, он желал только уберечь их от Смерти. И долгие годы он сидел в пещере со своим скипетром-лапой и приходил на помощь моа советом и делом, когда они в этом нуждались. После Побоища равновесие в стране было нарушено, и люди уже не уважали гармонию моа и убивали их. Это была вторая попытка Смерти. Но мудрый Учитель просто увел моа из прежних мест и этим снова спас их. И теперь никто не знает, где найти Страну Моа.

Мне прежде не доводилось слышать о моа, но после нескольких наших встреч я понял, что эта история занимает важное место в жизни Лилии. Она рассказывала много разных вещей, но песня про моа повторялась с заметным постоянством. Я никогда не говорил Лилии об этом – когда она рассказывала эту историю, наблюдать за ней было сплошным удовольствием. Ее глаза, устремленные вдаль, сверкали, щеки розовели, дыхание перехватывало. В один из таких моментов я понял, что хочу ее. Но вместе с тем ее окружала такая аура неприкосновенности, что я не посмел заикнуться о чем-то подобном. К тому же в нашем общении было нечто более ценное, и я ни за что на свете не хотел потерять этого. Я чувствовал, что если она оскорбится или просто скажет, что не может больше быть со мной, то мое сердце закровоточит в прямом смысле этого слова.

Мои мысли ежечасно были о Лилии, и, придя в очередной раз в библиотеку и дожидаясь, пока соберут книги по моему громоздкому заказу, полному изощренных наименований, я просмотрел кое-какие материалы и узнал, что птицы моа действительно существовали, они обитали в Новой Зеландии, но давно вымерли. Они были огромными – чуть ли не четырехметровыми, не умели летать и внешне напоминали страусов. Журнал, в котором я наткнулся на наиболее полную статью о них, утверждал, что моа уничтожили люди в пятнадцатом веке.

Самое интересное заключалось в том, что почти все известные останки птиц были найдены в районе, носящем название «Центральный Отаго», однако не так давно, в восьмидесятых годах, потрясающую находку сделали в национальном парке Кахуранги, находящемся довольно далеко от Отаго. Нашли не что-нибудь, а лапу моа – настолько хорошо сохранившуюся, что сначала подумали, будто она принадлежит совсем недавно умершей птице. Что было еще удивительнее, нашли ее в пещере.

Принесли мои книги. Я вернул журнал и еще поискал информацию. Ничего, похожего на рассказ Лилии, не нашлось. Зато я узнал, что один из государственных языков Новой Зеландии – маори. В интернете я нашел запись песни на этом языке и понял – Лилия приехала вовсе не из Штатов, и вот откуда этот ее странный акцент.

Домой я шел в мягком и плотном облаке, состоящем из полумифического ореола, обрывков полученной информации и неясных чувств такой силы, что мое сердце колотилось, словно я пробежал не один километр. Голова при этом была абсолютно пустой – все как бы вывалилось наружу и застыло вокруг