Ли Брэкетт - Сага о Скэйте

Старк окинул комнату быстрым взглядом.

— Если ты ищешь короны Рам, то зря, — сказала Файанна, заметив взгляд Старка. — Я их спрятала.

— Мне бы хотелось их уничтожить, — пояснил землянин.

Девушка кивнула:

— Мне пришла в голову та же мысль, и я едва не осуществила задуманное. Но…

— Но желание жить превосходит все остальные устремления человека, — закончил за нее Старк. — Так вроде бы ты говорила… Помнишь?

Файанна встала и подошла к Старку вплотную. На ее лице лежала тень сомнения.

— Я это знаю, — сказала она. — Однако мне понадобится еще одна жизнь… хотя у меня их было много. Она мне не нужна в данный момент. Но когда подойдет старость и смерть будет бродить рядом, мои желания могут стать иными. Так что будет еще достаточно времени для того, чтобы уничтожить короны.

— Да, времени всегда будет достаточно, — согласился Старк, — Только никогда не будет желания.

Глаза Файанны вдруг яростно сверкнули.

— Нечего кичиться своей силой! Ты еще не познал ощущений человека, которого покидает жизнь… Как это довелось мне — и не раз! Не исключено, что, когда наступит такой момент, ты с радостью поддержишь идею перемещения разума…

Старк немного помолчал, затем с сомнением покачал головой.

— Не думаю, — молвил он. — Жизнь не была для меня ни приятной, ни справедливой. Так что вряд ли мне захочется дожить ее до конца.

— Я не настаиваю на немедленном ответе, — проговорила Файанна. — Окончательное свое решение ты сообщишь мне лет через тридцать. И если захочешь сказать «да», возвращайся в Синхарат и отыщи меня. Я всегда сюда возвращаюсь — рано или поздно.

— Я не вернусь, — безразличным тоном произнес Старк.

Девушка взглянула на него, затем промолвила шепотом:

— Может быть, вернешься… Не будь так уверен в себе.

Погребальные барабаны Кайнона были теперь уже еле слышны. А в ближних пределах Синхарата успела осесть пыль, поднятая уходившими вдаль караванами.

Старк обернулся к Файанне:

— Я отправляюсь в путь — как можно скорее. Ты поедешь со мной?

Девушка покачала головой:

— Я остаюсь здесь, во всяком случае на время. Я последняя представительница моего рода, и здесь мое место.

Старк поколебался минуту, затем повернулся и покинул ее.

Ночь застала его уже в пустыне. Он ехал верхом на монстре, за ним шли другие навьюченные звери. Ветер набирал силу, что-то бормоча и завывая. Однако Старк знал, что все это ему только кажется, — ведь на таком расстоянии до него не могли долетать знакомые звуки: все эти вздохи, шепот и пение, издаваемые пустотами кораллового рифа, на котором стоит мертвый город Синхарат.

Вернется ли он туда в один прекрасный день? Захочет ли обрести новую жизнь? Станет ли искать Файанну? Пройдут ли они вместе через столетия, как довелось это сделать Делгону и Берилд?

Нет. И все же…

Старк обернулся, сидя в седле, и бросил последний взгляд на белые башни Синхарата, которые виднелись на фоне лунного диска.

Люди талисмана

(© перевод М. Пановой)

Глава 1

Всю долгую холодную ночь марсианин молчал и лежал не шевелясь. Еще в сумерки Эрик Джон Старк привел его в разрушенную башню, закутал в одеяло и уложил на снег. Из сушняка он развел костер, и теперь оба они молчали, одинокие на огромной равнине, опоясывающей северный полюс Марса.

Перед рассветом Камар-марсианин заговорил:

— Старк…

— Да?

— Я умираю.

— Да.

— Я не увижу Кушата.

— Да.

Камар кивнул и снова умолк.

Подул ледяной северный ветер, но полуразрушенные стены преградили ему путь — мрачные, огромные, без крыш, они были такие высоченные, что скорее походили на гранитные утесы, а не на стены. Если бы не Камар, Старк не подошел бы сюда и на пушечный выстрел. Что-то в них было не так; Старку чудилось здесь нечто дьявольское и полузабытое.

Высокий землянин печально посмотрел на Камара.

— Каждый хочет умереть дома, — сказал Камар.

— Мне очень жаль тебя.

— Хозяин всемогущ, он не назначает встреч. Нет. Не для того я вернулся в Северные земли… — Лицо марсианина исказила гримаса. — Не увижу Кушата…

Старк владел марсианским языком почти так же свободно, как и Камар. Он сказал спокойно:

— Я знаю, на душе моего брата лежит груз более тяжкий, чем гнет смерти. — Он подался вперед и положил большую ладонь на плечо марсианина. — Мой брат отдал свою жизнь за мою. А теперь я, если сумею, возьму на себя его груз.

Старк не желал груза Камара, каким бы тот ни был. Но марсианин дрался с ним плечом к плечу — там, на юге, всю долгую партизанскую войну среди непокорных племен у границы Пустынных земель и понимал, что делает, когда принял на себя пулю, предназначенную Старку. Они были друзьями.

Вот почему Старк принес Камара в этот суровый край, вот почему пытался добраться до города, где тот родился. Марсианина что-то терзало. Он боялся умереть раньше, чем доберется до Кушата.

Теперь выбора не осталось.

— На мне грех, Старк, — тихо произнес марсианин. — Я украл священную вещь.

Старк наклонился к нему пониже:

— Какую вещь?

— Ты явился издалека и ничего не знаешь о Бан Круаче и о талисмане; Бан Круаче оставил его, когда навсегда ушел за Врата Смерти.

Камар сбросил с себя одеяло и сел. Голос его окреп.

— Я родился и вырос в Воровском квартале под Стеной. Я гордился своим умением воровать, и талисман дразнил меня. Его хранили как зеницу ока; со времен Бан Круаче вряд ли кто-нибудь смог даже прикоснуться к нему. Да что говорить, все это было давным-давно. Люди тогда чтили обычаи и еще не забыли богов. «Хорошенько стерегите Врата Смерти, — говорил Бан Круаче, — это защита города. И всегда храните талисман, ибо наступит день, когда вам потребуется его сила. Ни один враг не проникнет в Кушат, пока талисман остается тут». Но я был вором, тщеславным вором, и я украл талисман.

Камар дотронулся до поношенного кожаного пояса, попытался нащупать выступ на поясе, но пальцы ему уже не повиновались.

— Возьми, Старк. Нажми вот здесь, с этой стороны, видишь, тут вырезана голова однорога?

Старк взял у Камара пояс и нажал на скрытую пружину. Круглая крышка на выступе отскочила. Внутри лежал какой-то предмет, завернутый в шелковый лоскут.

— Мне пришлось уйти из Кушата, — прошептал Камар. — Вернуться нельзя было и помыслить. Но дело стоило того: я получил талисман.

С благоговением, гордостью и раскаянием марсианин глядел, как Старк разворачивает лоскут.