За что наказывают учеников - Наталья Сергеевна Корнева

и титул… а потому, зная полное имя Наварха, было сложно предположить, что он и есть тот самый Аверий.

И все же Элиар не мог до конца поверить своим ушам. Неужели и вправду сейчас перед ним — тот самый Аверий, последний Триумфатор Лианора перед кратким периодом безвластия, хаоса и окончательным падением Священного острова? Легендарный флотоводец древности? Ближайший по крови и рождению претендент на Пионовый престол, в стародавние времена развязавший кровавую междоусобную войну с прямым наследником Альдарием, которого многие упрекали в недостаточном благородстве происхождения?

Шокированный открывшимися ему сведениями, Элиар припомнил, что Альдарий был рожден от взятой в плен невольницы-северянки из рода владетелей Ангу. Недовольство народа и знати по случаю смешения крови великих домов с кровью меньших народов росло год от года, чем и воспользовался Аверий, всегда ратовавший за абсолютную чистоту крови. Альдарий нашел поддержку в Лазоревых гаванях и неофициально провозгласил Бреалат новой столицей вместо Города-Солнце, где обосновался Аверий.

Более чем десятилетнее противостояние Аверия и Альдария в борьбе за Пионовый престол ознаменовалось наиболее кровопролитными сражениями на территории Лианора — колыбели и самого сердца цивилизации Первородных.

Еще в самом начале междоусобицы своею волей Аверий объявил себя Триумфатором. Он выступал против распространения власти Инайрэ и нового религиозного культа Черного Солнца, но жестокостью своей настроил против себя многих. Аверий прославился небывалой безжалостностью и непримиримостью, которую впервые обнаружил при взятии Бреалата, варварски разграбленного и преданного огню. По слухам, тогда Аверий казнил взятого в плен сына Альдария. Таким образом он своими руками пресек законный тысячелетний род Триумфаторов Лианора и обрек самого Альдария на необходимость кровной мести.

— Этого не может быть, — едва слышно прошептал Элиар, упрямо пытаясь отогнать наваждение.

Азарт приоткрывающейся на глазах тайны мешал остановиться, прислушаться к осторожному голосу разума. Далекое, очень далекое прошлое… это было не его ума дело. Но память упрямо разматывала случайно попавший в руки пыльный свиток истории.

Воистину, все это не совпадение… В самом имени Наварха звенела древность. Перед ним был тот самый Аверий, гордый и жестокий узурпатор, доведший Первородных до состояния такой ненависти к себе, что те сотнями бежали из Города-Солнце к уцелевшему Альдарию, и началась последняя война раскола.

Великие битвы вершились тогда, и пролилось бессмысленно много драгоценной крови потомков небожителей. И еще долгие годы после падения Лианора длилась непрекращающаяся война на побережье, где обосновались и укрепились сбежавший сын и родичи Аверия, привечавшие всех врагов выходцев из Лианора. Южные земли Материка оставались спорными, в течение шестидесяти лет постоянно переходя из рук в руки, а береговые линии и морские пути были смертельно опасными вплоть до основания Ром-Белиата и прихода к власти Красного Феникса Лианора, давшего жизнь новой эпохе Красного Солнца.

Без сомнения, краткое правление Аверия ознаменовало конец бесславной эры увядания величия и мощи Лианора, эпохи постоянных угроз, междоусобиц и войн. Зло, причиненное им, так и не удалось исправить полностью.

Выходит, во всех былых бедствиях и мучениях народа Совершенных можно было смело винить стоящего перед ним человека?

— Этого не может быть, — в третий раз бессмысленно повторил Красный Волк, не зная, что еще можно тут сказать.

Аверий снисходительно наблюдал за ним и молчал.

Элиара раздирали противоречивые чувства, главным из которых оказалось любопытство, жгучий интерес к нащупанной разгадке. Как вышло, что легендарный узурпатор, которого все почитали убитым вот уже три столетних периода, преспокойно живет среди них, ничем не выдавая своего непомерного честолюбия и не вспоминая о минувшем?

И насколько же в самом деле опасен Учитель… Мало кто мог бы подчинить и удержать в повиновении жреца столь могущественного, как Аверий.

— Напрасно ты потакаешь своим чувствам, юный ученик ловца душ, и любопытству в том числе, — внезапно заметил Наварх, пока Элиар размышлял над следующим вопросом. — Не думаю, что твой Учитель будет доволен твоим небольшим самовольным расследованием. Ты слишком эмоционален. Этот изъян он с легкостью использует против тебя.

— Что ты себе… — начал было Красный Волк, но слова вдруг застряли у него в глотке, вызвав удушливый приступ кашля. Выцветшие равнодушные глаза морехода смотрели прямо на Элиара, смотрели сквозь него, и он чувствовал, как само ушедшее время, само древнее прошлое начинает оживать.

Глаза, что прежде сияли ярче звезд…

Как мог человек с такими глазами вершить столь черное зло?

— Не торопись гневаться, Стратилат, не трать понапрасну силы души. Перед тобой тот, кто не сможет это оценить. Ты разбудил во мне память, только и всего. Ни гнев, ни страх, ни иные чувства не могут коснуться моего пустого сердца. Твой Учитель ломал мой дух ожесточенно и грубо, чтобы исключить даже призрачный шанс мятежа. Я наполовину мертв. И только его воля, заложенная в мощную ментальную печать, принуждает меня служить.

Элиар не ответил, постепенно входя в концентрацию. Он раскусит этого странного человека, увидит саму его сущность… И тогда… тогда все наконец прояснится.

— Видящий? — прозорливо догадался Наварх, глядя на Элиара внимательным изучающим взором. В бесстрастном голосе показалась усмешка. — Ну смотри.

И Элиар смотрел, закрывая глаза все плотнее. Смотрел изнутри и извне, как бы со стороны, так и эдак меняя угол зрения. Но картинка не менялась: комната была пуста.

Кроме него самого, здесь никого не было.

По шее побежали мурашки: Элиару стало страшно. Казалось, он здесь один, а стоящий перед ним — лишь иллюзия, зримая оболочка, скрывающая ничто. Человек был полым, пустым… словно разбитый сосуд, из которого когда-то утекла вода. Как можно сотворить такое?

Все глубже Элиар погружался в измененное состояние сознания, все глубже проваливался в транс. Теперь он мог видеть на качественно ином уровне восприятия, видеть не материю, а энергетические оттиски и образы. Казалось, еще немного, и все различия между проявленным сущим сотрутся — все растворится, слившись в единую энергию первоогня.

В какой-то миг он понял: дальше идти нельзя. Такую концентрацию не следует удерживать долго. Элиар хотел было прерваться, но тут ему удалось разглядеть искомое.

Прозрачное, тонкое поле человека наконец обнаружилось. Присмотревшись внимательнее, Видящий заметил кое-что еще. Слабое, чуть заметное колыхание разбуженных воспоминаний, еще живущих внутри. Так воздух приходит на смену вылитой из кувшина воде… конечно, им нельзя утолить жажду — но Видящий впитает все, каждую каплю прошлого.

Перед ним была тень. Человек прошлого, оставшийся в своем времени. Он состоял из одной только памяти.

Элиар улыбнулся, заметив тщательно выстроенный ментальный заслон — знакомый почерк Учителя… Напрасно. Память этого человека скрывает не разум, который так надежно защитили