Импровиз. Война менестреля - Владислав Адольфович Русанов

угодно, только не взбалмошная дура. Супруг её, Эйлия альт Ставос, конечно, витает в облаках, посвящая мадригалы любой хорошенькой пране, промелькнувшей рядом, но ведь Родд альт Ставос — отец его и глава Дома — известен всем хладнокровием и расчетливостью. Может, Гвену альт Расту больше нравится арестовывать менестрелей и алхимиков…

— Алхимиков?

— Да, мне довелось сидеть в подземелье не только с Лансом альт Грегором, но и с сумасшедшим алхимиком Прозеро.

— Чем же он проявил своё безумие?

— Эти учёные все не от мира сего. Не слышали? Он придумал какое-то снадобье — взрывается сильнее пушечного зелья.

— Быть такого не может, — покачал головой Пьетро.

— Я не проверял. Может, Прозеро врал. Но как-то же он разнёс половину улицы, на которой жил. Но мы отвлеклись от Гвена альт Раста. Я хотел открыть высокопоставленному слепцу глаза. Написал письмо и подбросил в тайную службу. Указал явные признаки готовящегося заговора. И что?

— И что?

— А ничего. Палец о палец не ударил. Видеть заговор и не бороться с ним. Так ли должен вести себя глава тайной службы?

— Может, он полагал, что смена власти пойдёт державе на пользу?

— Может быть… — Коло снова хмыкнул. — Но тогда получается, что он нарушил присягу и примкнул к заговору?

— Получается что так, — согласился кевиналец, хотя ему был наплевать на интриги при дворе Аркайла. Своих забот полон рот.

— И вы считаете, что этому человеку можно доверять?

— Я вообще никому не доверяю. Даже себе, — прищурился Пьетро.

— Надеюсь, тому же вы учите и её светлость Кларину?

— Её светлость играет во дворцовые игры гораздо лучше меня. Я — солдат, а она с отрочества наблюдает противоборство Домов, — ни на волосок не погрешив против истины, сказал главнокомандующий. — За Гвеном альт Растом присмотрят.

— Кто? Уж не кринтийцы ли? — презрительно усмехнулся Коло. — Он, если захочет, обведёт вокруг пальца весь полуостров.

— Нет, не кринтийцы.

— Значит, белокурая метательница ножей, которая приехала с ним и уехала с ним?

— А вы прекрасно осведомлены.

— Я умею разговаривать с людьми и выделять в их пустопорожнее болтовне главное. Ведь вы же ради этого дали мне три дня, правда?

— Конечно. И то, что вы пришли, наталкивает меня на мысль, что вы всё-таки примите моё предложение.

— Не скрою, мне стало интересно… Но я ещё не сказал «да».

— Но вы не сказали «нет».

— Я всё ещё размышляю… Как, вы говорите, зовут эту метательницу ножей?

— Я ещё не говорил.

— Значит, мне показалось.

— Показалось. — Пьетро поднялся с табурета, прошагал до окна. Постоял немного. Странный интерес Коло к загадочной девушке, явившейся в Вожерон с бродячим цирком «Силовые жонглёры братья Веттурино» мог оказаться тем крючочком, на который удастся подцепить несговорчивого бойца. Откуда он её знает? Почему расспрашивает? При этом к прану Гвену Коло испытывал явную неприязнь. И эта белокурая красотка — а ведь нельзя не признать, что она весьма хорошенькая, — крутилась всё время рядом сбывшим начальником тайного сыска. Здесь есть какая-то связь — это так же ясно, как и то, что не смазанный жиром клинок рано или поздно заржавеет. — Её зовут Офра. Вы знакомы?

— Нет, — поразмыслив мгновение, ответил Коло. — Наверное, с кем-то спутал. Показалось.

— Бывает, — кивнул главнокомандующий, при этом подумав: «Так я тебе и поверил».

— Но с праном Гвеном я хотел бы встретиться, — продолжал Коло.

— Значит, вы согласны?

— Да. Я выполню ваше поручение, а потом вы устроите мне поездку в замок Дома Ониксовой Змеи.

— По рукам!

— И когда вы мне кратко изложите суть вопроса?

— В ближайшее время. Только не кратко, а со всеми подробностями.

— Хорошо. Вы знаете, где меня искать

Коло поклонился и ушёл.

Пьетро ещё какое-то время размышлял над новыми загадками, а потом всё же решил изложить свои соображения Кларине, прекрасно осознавая, что его знаний в военном деле не хватит, чтобы разобраться в хитросплетениях придворных интриг.

— Скорее всего, он тоже из Гильдии, — задумчиво проговорила герцогиня.

— Какой Гильдии? — удивился кевиналец, который плохо разбирался в хитросплетениях государственного устройства Аркайла.

— Гильдии Наёмных Убийц.

— Что? — Встрепенулся Пьетро. — И они ещё не арестованы? Я немедленно…

— Успокойтесь, мой верный защитник! — улыбнулась Кларина. — Наёмные убийцы из нашей Гильдии работают только за хорошее вознаграждение. И если уж берутся выполнять задание, то помешать им очень сложно. Поскольку мы с вами ещё живы, то нас никто не заказывал.

— Всё равно. Они же убийцы!

— Но ведь и вы убиваете врагов на войне. Чем наёмник из Вольных Рот отличается от наёмника из Гильдии?

— Мы воюем с врагами, а не убиваем исподтишка. Мы убиваем, но и нас могут убить.

— Слабое утешение для тех, кого вы отправляете в Горние Сады.

— Зато нас утешает соблюдение кодекса чести!

— Большинству наёмников кодекс чести позволяет грабить и насиловать, — покачала головой герцогиня. — Казалось бы мелочи, но не слыхала, чтобы наёмные убийцы промышляли грабежом.

Пьетро напрягся. С одной стороны, он привык, что дворяне из богатых Домов, не брезгующие пользоваться услугами Рот, выказывают за глаза определённое презрение. А иногда и в глаза, когда кажется, что наёмники не понадобятся в ближайшее время. Но слышать это от Кларины? Ведь своей независимостью Вожерон обязан исключительно им — кевинальским солдатам, которые служат пусть и за звонкую монету, но честно. Они подставляют свои головы под пули там, где местное ополчение прячется и придумывает десяток причин, почему они не могут решить боевую задачу. Взять к примеру, предыдущего командующего войсками. Да если бы он думал об армии хотя бы половину того времени, что и Пьетро, восставшие провинции не отдали бы столько городов и земель войскам Маризы.

Бывший лейтенант открыл было рот, чтобы дать резкую отповедь, но правительница опередила его, приложив палец губам молодого человека.

— Ни слова, мой верный защитник! Я каждый день молю Вседержителя, чтобы даровал воинскую удачу и уберёг от стали и свинца наших друзей из Кевинала. Разве я когда-то дала понять, что недовольна вашей службой? И вашей, пран Пьетро, и прана Жерона, и других капитанов. Вы все для меня на вес золота. Ваше мнение о войне и обо всём, что сопутствует ей, бесценно