Ник Харрис - Тайны Ирема

На улице, у дверей купеческого дома его встретил Эскиламп.

— У нас очень много дел, Конан. Ты в курсе событий?

— Подозреваю, что в купца Курдибека вселилась многоножка.

— Значит, в курсе, — оживился колдун, — и не потребуются долгие объяснения.

Они шагали по опустевшим улицам Шадизара. Черный плащ волшебника развивался, как пиратское знамя. Он шел так быстро, что даже Конан, с его огромными шагами, с трудом за ним поспевал.

— Почему эта вдруг на улицах ни души?

— За время твоего отсутствия тут много чего произошло…

— И ты теперь вместо Чандлера?

— Да. Это был великий волшебник… Слишком много их навалилось… Он не успел подготовился… Странно — у него же был огромный опыт.

— Что-то слишком многое стало в последнее время странным, — с неудовольствием сказал Конан.

Эскиламп, против обыкновения не смеялся и не улыбался. Был мрачным и хмурым. Конан посмотрел с тревогой. Устал? Навалились заботы… Или… Не хотелось бы думать… Колдун поймал взгляд друга и улыбнулся.

— Нет, я пока еще не зомби. Но никто не знает, что будет с нами завтра.

— Куда мы идем?

— За город. Не может же Гаэаланд опуститься

посреди Шадизара!

— Опуститься-то как раз сможет, — усмехнулся Конан, — вот, только что будет потом…

Эскиламп промолчал. Что-то напряженно обдумывал. Замолчал и Конан. Не стоит мешать волшебнику обдумывать план предстоящего сраженья. И все же, где-то внутри шевелился маленький червячок подозрения — уж слишком он сегодня не похож на себя.

— Как там, твой ученик? — через некоторое время, не без умысла спросил Конан.

Интересно, помнит ли многоножка то, что знал и помнил человек? Если Эскиламп одержим созданием из-за Круга (что это за Круг такой?), то он может и не знать про чернокожего мальчика Бриана — его ученика.

— Ученик? — рассеянно переспросил колдун. — А… ученик… Бриан… У него все идет хорошо. Осваивается, понемногу…

Ответ не внес ясности. Наоборот, внес сомнения. Складывалось впечатление, что многоножка покопалась в разуме своего зомби и выдала ответ. Конан мысленно выругался. Если и Эскиламп…

Вышли, наконец, за городскую стену. Колдун уверенно зашагал к ближайшей роще.

— Лошадка там, — он кивнул на раскачивающиеся деревья, — похоже, катается на травке.

Конан отметил, что волшебник не засмеялся. Раньше — непременно залился бы смехом. Слишком серьезно положение? Вторжение существ из другого мира… Тут, конечно, не до смеха.

«Лошадка» Эскилампа — крылатый ящер с красивой кличкой Гаэаланд катался, подминая молодые деревья. Узрев приближающихся людей, он встал на кривые лапы и вытянул морду, принюхиваясь. Затем вдруг раскрыл клыкастую пасть и зашипел. Конан помнил, что ящер его, мягко говоря, недолюбливал, как, наверное, и всех остальных людей, исключая взрастившего его хозяина. Но на сей раз, он шипел именно на него.

— Не узнал, — натянуто засмеялся Эскиламп, — ничего, сейчас принюхается и узнает.

Ящер действительно непрерывно втягивал воздух и ноздри его, то расширялись до размеров пивного бочонка, то схлопывались, как раковины устрицы. Эскиламп медлил.

— Похоже, это он тебя испугался, — колдун глянул на Конана с неприязнью, — тебе лучше отойти…

Киммериец стоял неподвижно.

— Отойди! Иначе, он может броситься!..

Конан молча обнажил свой огромный, сверкающий вороненой сталью меч. Всегда веселые глаза Эскилампа заметались.

— Ты должен мне верить! Ящер просто не узнал меня!

— Такого не может быть, — острие клинка коснулось горла волшебника. Эскиламп застыл.

Ящер продолжал шипеть и клацать зубами. Роща затихла. Умер ветер, замолкли птицы. Только шипение огромного крылатого существа нарушало теперь эту странную тишину…

— Ну-ка, произнеси хоть одно заклинание и пусть оно подействует, — холодно бросил Конан.

Теперь он был уверен. Реакция ящера не оставляла сомнений.

Гаэаланд зашипел сильнее. Стоящий перед Конаном человек — или его подобие — стал меняться. Поплыли, как размазанные краски, черты лица, удлинились руки, ноги стали массивнее и короче. Огромные, кривые когти прорвали сапоги.

— Убей его, Конан, — послышался далекий голос, — убей, это существо из-за Круга…

Не раздумывая, Конан взмахнул мечом, и безобразная, рогатая и клыкастая голова, покатилась по траве, пачкая ее чистую зелень черной, пузырящейся кровью. Еще раз сверкнул меч, и туловище монстра оказалось распластанным надвое.

— Теперь садись на Гаэаланда, — голос Эскилампа раздавался, казалось, откуда-то сверху, — он отвезет тебя ко мне… к нам. У нас тут жарко, так что — приготовься.

С отвращением глядя на дергающиеся останки убитого существа, Конан вытер клинок о траву и приблизился к ящеру. Нахмурившись, нехотя вложил меч в ножны.

Только боги могут знать, как себя поведет без хозяина это чудовище — любимый «конь» Эскилампа. Помнит ли он его, Конана? Помнит, что несколько раз возил его на своей горбатой спине? А если не помнит — не решит ли пообедать?

О; наконец, теперь ящер был настроен, казалось, благодушно. Он позволил Конану влезть на спину, разбежался и взмыл в небо. Облака белыми башнями плыли где-то далеко внизу. Нестерпимо яркое солнце слепило глаз, Гаэаланд мерно работал крыльями, изредка осматриваясь по сторонам, как беспечная птичка.

Конан, как и раньше, крепко держался за нарост на костлявой спине ящера. Бивший в лицо ветер превратился в ураган, когда «конь» сложил крылья и ринулся вниз. Облака туманом пронеслись мимо, и перед взглядом киммерийца открылось поле боя.

Зеленая, окруженная невысокими холмами долина, которой, казалось, сами боги положили быть местом отдыха, превратилась в кровавое поле боя. Лязг стали, вопли раненных и умирающих рев, визг, боевые кличи доносились даже до Конана, оглядывающего долину с высоты птичьего полета. Отряды закованных в броню рыцарей местами теснили, но чаще сами были теснимы противником. На одном из флангов бились наемники. Вместо тяжелой брони они предпочитали кольчугу. Были более маневренны и слаженны в бою, нежели аристократы-рыцари. Ящер, снизившись, летал кругами, очевидно, высматривая хозяина, и Конан смог хорошо разглядеть противника. В основном это были клыкастые и когтистые чудища — главная ударная сила тварей из-за Круга. Но среди них попадались и люди, во всяком случае, внешне похожие на людей существа. Несколько таких рыцарей — закованных в черные, отливающие синевой латы — были, очевидно, командирами отрядов, состоящих из чудовищ. Конан слышал команды, выкрикиваемые ими на чужом языке.