Роберт Говард - Брат бури

— Я уже думала, что вы никогда не придете! — прошептала она. — Осталось всего несколько минут до моего следующего выступления. Я жду вас здесь с того самого времени, как уплатила этому Сантри причитающийся с вас штраф. Отчего вы так сильно задержались? Ведь он ушел из «Серебряного сапога» сразу же, как я дала ему деньги! Он должен был выпустить вас давным-давно!

— Он вовсе не собирался меня выпускать, этот вонючий и бесчестный скунс! — проворчал я. — Он просто присвоил ваши деньги, а освободили меня другие люди; кое-кто из… м-м-м… ну, в общем, кое-кто из моих друзей. Что же вы стоите? Залезайте быстрей в коляску!

Я помог девушке взобраться на место кучера и передал ей вожжи.

— Мне придется малость подзадержаться в городе, — сказал я Глории. — Необходимо вернуть кое-какие долги. А вы поезжайте потихоньку вперед и ждите меня возле той тополиной рощицы, что растет чуть к востоку от городка. И не тревожьтесь, я скоро буду!

Дернув за вожжи, Глория поспешно покатила прочь от «Серебряного сапога», а я залез на Капитана Кидда, объехал вокруг салуна, спешился у передней двери и привязал своего коня возле кормушки. В «Серебряном сапоге» было полно людей. Среди них я разглядел Туза Миддлтона, который, словно индюк, с самодовольным видом расхаживал по своему заведению, перекатывая во рту большущую черную сигару. Он то и дело отпускал плоские шуточки и одобрительно похлопывал присутствовавших по спинам.

В салуне шло такое бурное веселье, что никто даже не обратил на меня внимания, когда я появился в дверях. Подобная неучтивость немного огорчила меня, и я решил исправить положение, пару раз выпалив в большое зеркало за баром из тех револьверов, какие я недавно одолжил у бизоньих браконьеров возле тюрьмы.

Тогда меня наконец заметили, и бармен жалобно тявкнул уворачиваясь от града зеркальных осколков. Туз Миддлтон сперва чуть не подавился своей сигарой, а потом кое-как выплюнул ее изо рта и яростно взвыл:

— Чтоб я лопнул! Это опять тот проклятый ковбой! А ну, задайте ему жару, парни!

Но все его вышибалы сделали вид будто не расслышали Миддлтона. Все, кроме одного. Тот головорез со шрамом на роже, который в прошлый раз едва не оглушил меня деревянной колотушкой, быстро выхватил из-под куртки свою пушку. Но прежде, чем он успел выстрелить, я уже продырявил ему правое плечо, и он грохнулся прямо на столик для карточной игры.

Ну а затем я принялся щедро поливать толпу горячим свинцом, и все они сломя голову бросились кто куда. Одни начали выпрыгивать через окна и сквозь стеклянную витрину, другие ринулись к боковым дверям. Те, кто рванулся к задней двери, вдруг позабыли, в какую сторону она открывается, и, желая немедля оказаться на свежем воздухе, разнесли ее вдребезги.

Ну а я, слегка возбужденный происходящим, изрешетил все зеркала в заведении, а затем посбивал почти все светильники, после чего расколошматил большинство бутылок на полках.

Туз Миддлтон нырнул за пивные бочки, составленные в одном из углов, и оттуда принялся было палить в меня, но позицию он выбрал крайне неудачно, не заметив, что оказался прямо под очередным светильником. Я сшиб тот светильник одним выстрелом, и он рухнул на голову Миддлтону. Невозможно описать словами, как истошно завопил Туз, когда горящее масло потекло ему за шиворот! Он тут же выскочил из-за бочек на открытое место, подпрыгивая и вертясь, стряхивая масло с шеи одной рукой и пытаясь одновременно стрелять в меня другой. И тогда я продырявил ему левую ногу, после чего он рухнул на пол, заревев словно бык, прищемивший хвост в воротах загона.

— Проклятый убийца! За такие фокусы я однажды выпью твою кровь до последней капли!

— Заткнись, болван! — зарычал я в ответ. — Какие там еще фокусы! Я всего лишь вернул тебе должок за все те издевательства и унижения, какие мне пришлось претерпеть здесь, в вашем логове порока и беззакония!

Как раз в этот момент дурень-бармен слегка высунулся из-под бильярдного стола, попытался выстрелить в меня из обреза, но я с первого же выстрела вышиб дробовик у него из рук. Придурок повалился обратно под стол с истошным воплем:

— Пощади! Я больше не буду!

А сразу вслед за тем раздался другой, почти такой же истошный крик:

— Именем закона, стой! Руки вверх!

И тогда я оглянулся и увидел в дверях жалкого пустозвона по имени Сантри, шефа полиции в этом ничтожном городишке.

— Я вынужден арестовать тебя снова! — заорал он. — Немедля положи на пол свое оружие!

— На этот раз я скорее положу на пол твой труп! — сурово ответил ему я. — Ты недостоин представлять закон. Ты подло проиграл в карты пять баксов, какие я уплатил тебе за еду, которой так и не дождался. И ты присвоил себе деньги, полученные от мисс Глории ла Веннер в качестве штрафа, но не выпустил меня, как обещал, а наоборот — отдал ключи от тюрьмы толпе пьяниц, жаждавших вздернуть меня на ближайшем дереве. Ты никакой не слуга закона! Ты есть самый гнусный преступник в вашем мерзком городишке! И вот теперь у тебя в руке такой же точно револьвер, как у меня. Игра равная. Либо начинай стрелять, либо бросай свою пушку на пол!

— Погоди! — отчаянно завопил Сантри. — Не стреляй! — С этими словами он отшвырнул револьвер в сторону и поднял руки. Тут я увидел что у него за пояс заткнуты мой охотничий нож и мой любимый револьвер, и я отобрал их у него, после чего швырнул на бильярдный стол те два сорок пятых, какими я только что пользовался, и сказал:

— Отдашь это барахло тем браконьерам. Мне чужого не надо!

И тут, улучив момент, когда я на мгновение отвлекся, Сантри выхватил тот тридцать восьмой, какой он таскал в наплечной кобуре, и выпалил в меня почти в упор и промахнулся, всего лишь сбив с меня шляпу. Так что и стрелком этот малый оказался совсем никудышным! Увидев, что промазал, он повернулся и побежал вдоль стойки бара, согнувшись так, чтобы его голова была мне не видна. Но придурок-полицейский совсем забыл про другую часть своего тела. А потому я схватил валявшийся рядом дробовик бармена и всадил добрую порцию дроби из обоих стволов в эту самую часть, покуда она не успела тоже скрыться из виду!

Сантри истошно взвизгнул, рухнул у бара на пол и закатил самую настоящую истерику. В общем, махнул я на них на всех рукой, отшвырнул дробовик так, что он случайно пролетел сквозь колесо рулетки, и быстро вышел из салуна.

Я, по-видимому, застал врасплох нескольких чудаков, засевших с оружием за лошадиной поилкой в надежде подстрелить меня, когда я покажусь в дверях. Они испуганно засуетились, и их выстрелы оставили на мне всего несколько царапин. В ответ мой шестизарядный рявкнул несколько раз, обратив этих жалких типов в беспорядочное бегство.