С Федотов - Игры магов: выбор поля (дебют)

   Теперь настала моя очередь склонить голову в лёгком кивке.

   - Стоит отметить, что силовой вариант - крайний случай, - задумчиво протянул Клемчук, переводя взгляд на Кааса. - Обычно если объект отказывается от сотрудничества, то либо предлагаются более выгодные условия, либо подбираются резервные варианты, если они есть...

   Разведчик лишь дернул щекой.

   - Интересна дальнейшая судьба рекрутов, - продолжил инструктаж "фейсер". - Почти для всех из них контракт составляется без права разрыва. Впрочем, судя по тому, что нам удалось выяснить, немногие "завербованные" к нему и стремятся. Психологи рекрутёров не даром едят свой хлеб и подбирают соответствующие кандидатуры. Да и деньги у них крутятся неплохие. Те же, кто вынужден идти на сотрудничество в добровольно-принудительном порядке либо подвергаются соответствующей психологической, а иногда и насильственной обработке, либо подсаживаются на наркотический крючок.

   Я поднял брови.

   - "Серая хмарь", - продолжил землянин.

   - На Земле кончились свои наркотики? - неловко пошутил я.

   - Хороший вопрос, - неожиданно признал мой собеседник. - Что тебе известно о свойствах "хмари"?

   - Ничего, - честно сознался я. - Мы её уничтожали, а не курили, кололи или что там еще с ней делают?

   - Вкалывают одноразовым инъектором, - просвятил меня присоединившийся к беседе Каас. - Ты не задумывался над тем, почему именно из Амазона стараются вывести этот достаточно непростой в изготовлениии дорогой наркотик?

   Я лишь пожал плечами. Не приходило в голову интересоваться такими вещами.

   - "Хмарь" вызывает довольно сильное привыкание уже после первого применения. Пять - семь инъекций и ты уже не сможешь оказаться от него никогда без сложного и дорогостоящего медицинского вмешательства... Да и то не факт. Как правило, ломка наступает примерно через неделю после последнего употребления "хмари". Сильнейшее физическое привыкание, с минимальным влиянием на психику.

   - И зачем гробить своих же специалистов наркотой? - не совсем понял я.

   - А вот тут мы переходим к самому интересному: наркотик, при своевременном употреблении, наносит вред организму не более чем, например, курение. Понимаешь?

   - Идеальный "поводок"...

   - Верно, - согласился Каас. - Итак, твоя цель: Иван Игоревич Колесников. 30 лет. Работает под видом преподавателя в одном из московских университетов. Место проживания: студенческое общежитие этого университета. Вместе с ним в качестве прикрытия проживают два "соседа": двадцатипятилетний Корнилов Игорь Станиславович и 23-летний Клешко Мыкола Степанович. Оба ранее были в рядах украинских наёмников. Прошли неплохую подготовку у американских и израильских инструкторов.

   - Выбор нас в качестве исполнителей не случаен? Кто из них маг?

   - Наконец-то начинаешь думать, - Каас усмехнулся столь гнусно, что я, не сдержавшись, скривился. - Сам Колесников. Более подробную информацию получишь уже на Оруже. Выбор ещё двух членов группы захвата за тобой.

   Минимум информации... Боится утечки?

   - А...

   - Колесникова брать живым, остальных убрать. "Хмарь" уничтожить. Любые информационные носители доставить сюда. Есть вопросы?

   ***

   Вот я, наконец, и оказался в столице родного государства, где вот уже без малого 2 года по "легенде" грызу гранит науки. Интересно, что где-то в одной из общаг МГУ действительно есть комната, где лежат мои личные вещи, с которыми я "поступал", и что мой "сосед по комнате" меня реально узнает. Интересно было бы там побывать. Что ещё сказать... Через полчаса пребывания в Москве я понял всего одну вещь: мне здесь не нравится. Оруж и без того считается самым перенаселённым из известных "параллелей". Выходцы из других миров чувствуют себя неуютно даже в моем крошечном, по местным меркам, городке. В стольном же граде было не просто плохо, а не-воз-мож-но!

   Впрочем, долго "горевать" мне вновь не дали возможности. Сразу из местного транспортного терминала, располагающегося, к слову, в одном из технических помещений главного универсального магазина страны, мы отправились на уже знакомой мне (или аналогичной той) "Волге" к окраинам города "на дело".

Долгий путь по пробкам вечерней Москвы мы проделали молча. Клемчук, ловко управляющий наследием советской эпохи (хотя, может, машина и не настолько старая, но как звучит!) , был не настроен на дружественную беседу. Отчего-то опять надутая Катя с флегматично жующим зубочистку Джеком рассматривали окрестности, а я думал о том, что очень соскучился по матери, брату и сестре.

   - Так, наблюдение сообщает, что Колесников на месте, - неожиданно "ожил" чекист. - Вы работаете под "козырьком" нашей конторы. Возьми в бардачке "корки".

   Выкинув из головы лишние сейчас мысли о доме, я достал из ящика три удостоверения сотрудников ФСБ. Распределив их по принципу "физиономия - фотография" среди членов группы захвата, я вновь отвернулся к окну, но...

   - Будем на месте, через 10 минут.

   Я лишь кивнул, крутанув затекшей шеей, и, прислушавшись к организму, попросил:

   - Сверни во двор. Почти три часа ехали.

   Клемчук без возражений выкрутил руль.

   - К мусорным бакам, - указал я на ряд выкрашенных в противно-болотный цвет контейнеров.

   Каас вновь повиновался.

   - Катюшка? - повернулся я к уставившейся на одинаковые серые пятиэтажки напарнице.

   Та лишь дёрнула уголком губы и презрительно хмыкнула.

   - Джек? - перевел я взгляд на друга.

   Тот молча, не теряя достоинства, кивнул.

   В машину мы вернулись через две минуты.

   - Все оправились или кому ещё надо ванну принять или выпить чашечку кофе?

   - Поехали, - беззлобно махнул я.

   Судя по моим внутренним часам, которые я неплохо натренировал за время моей службы в ОБиЗ, к девятиэтажной серой "свечке" студенческого общежития мы подъехали уже через семь минут. Наручные часы показания моего организма подтвердили.

   Мои ребята, уставшие от долгой поездки, с удовольствием выбрались из салона. Я попробовал последовать их примеру, но был схвачен железной рукой за запястье.

   - Задержись!

   Сделав ребятам успокаивающий жест рукой, я вновь плюхнулся на пассажирское кресло.

   ***

   - Что он хотел? - спросила Катя, когда через две минуты я выбрался из сразу же стартовавшей машины.

   - Объяснил, что никогда не простит нам убитых ребят, - нехотя произнес я. - И рассказал о том, какие мы все уроды. Наболело у мужика. Так! Всё потом! Работаем.

   Катя лишь склонила голову, но по её губам я успел прочитать, что она думает о Клемчуке. Склонять бедного эфэсбэшника на все лады она продолжила до того момента, пока мы не оказались возле проходной общежития. На месте вахтёра восседала неопределенного возраста "ближе к 60" дама с таким лицом, что мне на ум пришло лишь слово...