Фронтир - Яков Литвинов
Впрочем, у каждого были свои мотивы для подобного. Кому-то отчаянно нужно кормить семью, кто-то хочет стабильности, а кому-то просто всё равно.
– Сейчас дирижабль переделывают под наши нужды, – продолжил Демин.
– И когда эта штука будет полностью готова?
– Пока неясно, но надеюсь, что скоро. Хотя госпоже не накладно арендовать этот ангар и людей.
Винсент никогда не слышал, чтобы семья Серебряковых была одной из самых богатых или влиятельных дворянских семей страны. Сколько же у них было денег, если госпожа могла так легко их тратить? Ему трудно было представить, чтобы эта женщина шла к своему отцу и просила у него денег на военный дирижабль.
Еще Винсент не понял, зачем надо было вызывать сюда его. Видимо, какие-то военные заморочки полковника по поводу сплочения отряда.
– Понятно. Я могу идти?
– Да, конечно.
Винсент уже развернулся и собрался уходить, когда его окликнул Ахимас:
– Подожди минуту.
– У меня дела. Давай потом, – ответил он, продолжая идти.
– Не хочешь поохотиться?
Парень остановился. Что-то в его голове щелкнуло и заставило это сделать.
– С каких пор Фронтир занимается простой охотой?
– Я образно. Мой старый коллега-инспектор попросил с делом помочь, а там как раз оккультизм, как я люблю.
С чем-то менее материальным и более оккультным, чем просто демоны, Винсент еще не сталкивался, так что в нем заиграл охотничий азарт. Не считая последнего происшествия в лечебнице, которое и проблем почти не доставило, он уже давно не вступал в эту игру.
– Я сегодня без оружия, – сказал он, хотя на самом деле уже был согласен.
– А как же перчатка?
– Так увлекся своей подружкой, что уже и забыл про меня? – подал голос Потрошитель, который молчал уже несколько недель. – Нехорошо, партнер, нехорошо.
– Ну так как, ты согласен?
– Да, давай поохотимся.
– Отлично. Поехали, по дороге всё расскажу. Жаль, что ты не в служебном.
– Зачем мне костюм?
– Потому что он бронированный? – съязвил Ахимас.
Он пошел впереди. Анна, которая молча стояла рядом и слушала их разговор, пошла следом. Они на секунду пересеклись взглядами. Ненависти в ее глазах Винсент не увидел, но прочувствовал оставшуюся неприязнь. В чем, в конце концов, ее проблема?
– А ты все-таки забавный парень. Внутри так рвался вернуться к своей девушке, а как заговорили про что-то опасное, сразу завелся. Променял ее с такой легкостью. Ты одержим смертью, знаешь ли.
– Ничего страшного. Мы быстро со всем разберемся, и я вернусь к ней. Надо же и про друзей не забывать.
– Я было уже готов был поверить, что ты начал меняться. Нашел себе пару, пытаешься сближаться с окружающими, но я чувствую, что ты всё равно остался прежним. Да, в тебе появился какой-то огонек, но я всё еще вижу ту засасывающую пустоту, которая всегда толкала тебя на грань. И однажды она затянет в себя всё, чего ты добился, и ты снова всё потеряешь. Помни об этом и не придумывай сам для себя идиотские оправдания.
– Какого черта тебе вообще от меня сейчас надо? – вспылил Винсент, хотя внешне он всё так же спокойно шел рядом с Анной и Ахимасом.
– Вывести тебя на чистую воду, что же еще. Кто, если не я? Я живу у тебя в голове, знаю про тебя всё, понимаю, каким образом ты всё воспринимаешь, ну и вообще вижу тебя насквозь.
– Мне кажется, тебе просто доставляет удовольствие мучить меня.
– Ну и не без этого, откровенно говоря.
– Если ты создан как оружие, то чертовски неудачное.
– Может, всё дело в слабом духом хозяине?
– Ты мне надоел. Оставь меня в покое.
– Как пожелаешь.
* * *
– Значит, вот что мы имеем. Есть дом. В доме жили муж и жена. Аристократы. Настоящие люди высокого искусства с академическим образованием. Насколько теплыми у них были отношения, сказать не могу, но в один прекрасный день муж и несколько его друзей решают провести ритуал и отделывают женщину так, что ее только по образцу ДНК из единой базы опознали, после чего бесследно исчезают. Электронный Глаз нигде не отследил ни лица, ни ДНК, ничего.
– Подались в подземелья? – спросил Винсент.
– Менять пожизненное заключение на пожизненные бега? Роксолану очень трудно покинуть в обход Электронного Глаза.
– Может, друзья того парня не были аристократами и им вместо пожизненного светила казнь? Как по мне, бега лучше, чем пожизненное или казнь.
– Всё может быть, ничему не удивлюсь.
– А что за ритуал?
– Аристократы в силу своего дегенератизма, как обычно, страдают херней, – ответила за Ахимаса Анна. – Какая разница, какой ритуал?
– Надеюсь, госпожа Серебрякова сейчас нас не слушает, – улыбнулся Ахимас.
– А она может? – удивился Винсент.
– Конечно.
Парень не понял, шутит он или нет.
– Так вот. Дом пытались продать, но новых жильцов в первую же ночь зверски убили. На охранных системах чисто. Мой коллега говорил, что там есть возмущение поля, но оставаться там ночевать он не захотел. Готов поспорить, что там ревенант.
– Понятно, – сухо сказала Анна.
Остаток дороги они ехали в тишине. Анна явно не была настроена на разговор в присутствии Винсента, а сам он ни о чем говорить не хотел. Пока они ехали, начался обещанный снегопад.
Наконец, через несколько часов, когда зимнее солнце уже скрылось за горизонтом, а ветра набрали силу, они оказались на месте. Машина остановилась возле огромного особняка, размерами походившего на старый многоквартирный дом.
– И наверняка никто не взял с собой фонарь, – недовольно сказал Винсент, выходя из машины.
– Нам он и не нужен, – ответил Ахимас, и его глаза засветились голубым, а в руке появился сгусток света.
Они направились к створкам ворот. Особняк, казалось, смотрел на них своими черными окнами. Он был выполнен в неоклассическом стиле: четыре этажа, пологая крыша, колонны при входе, два крыла, расходящиеся в стороны. Если не обращать внимания на окна и общее запустение, которое усугублялось зимней атмосферой, то само здание выглядело вполне приветливым.
Подойдя к воротам, Ахимас поднял свободную руку и ворота резко распахнулись с громким скрипом, а металл погнулся так, словно в них на большой скорости врезался грузовик.
– Нельзя тише? – возмутился Винсент.
– Успокойся. От духов невозможно спрятаться.
Они направились дальше, проходя по большой площади перед особняком. Наверняка во времена былой
