Zадача будет выполнена! Только вперед - Николай Петрович Марчук

строя первым, у него темп стрельбы выше, чем у ПКМ, почти в шесть раз, и контуженному стрелку чертовски трудно контролировать расход БК. В какой-то миг ствол немецкого пулемета согнулся в сторону, и «косторез» заткнулся, поймав клин. Хоть запасной ствол к «немцу» и валялся у меня под ногами, но сил на его замену совершенно не было. Боль в колене настолько рвала мое тело, что хотелось кричать во всю глотку.

В какой-то момент мне даже показалось, что из объятого пламенем входа во вражеское убежище выскочил боец с палкой, к концу которой была примотана белая тряпка, но я уже почти ничего не видел, потому что перед глазами плавали радужные пятна и вспыхивали фейерверки салютов. Был там боец с белым флагом или нет, не знаю, я просто продолжал давить на спусковой крючок, поливая горячим свинцом пространство перед собой.

На площадке перед бункером вдруг стало очень многолюдно, противник предпринял попытку прорыва из ловушки, а у меня в приемник пулемета как раз была заправлена последняя лента.

Как потерял сознание, не помню, просто выключили свет, и я провалился в глубокий колодец беспамятства. Последнее, что помню, – это сухо клацающий затвор ПКМ.

Глава 18

Картинка на экране небольшого планшета дергалась и мельтешила. Это говорило о том, что дрон набрал максимальную скорость и заходит на боевой курс. Еще пара секунд – и «птичка», несущая на себе несколько килограмм взрывчатки, ударит в цель, произойдет детонация, и…

Изображение мелькнуло, картинка оборвалась.

Зато на втором планшете, который передавал изображение с квадрика, висящего сейчас над полем боя, было хорошо видно, как ударный FPV-дрон залетел внутрь украинского укрытия. Взрыв был настолько мощный, что крыша вражеского «блина» взлетела на воздух. Ну еще бы, два с половиной килограмма пластида – это очень много, особенно если взрыв происходит в сравнительно небольшом замкнутом пространстве подземного укрытия.

Блиндаж ВСУ был не простой, из него вел подземный ход в сторону железнодорожной насыпи, в которой был прорыт тоннель на противоположную сторону. Я повел дрон-разведчик вглубь по фронту и поднял его выше. Стала видна противоположная сторона насыпи. У подножия железнодорожной насыпи из-под земли вырывался белый дым. Ага, а вот и запасной выход. Собственно говоря, он оказался там, где и предполагалось.

Сидящие в комнате бойцы «Десятки» и наши сменщики одобрительно загудели, но шепотом: знали, что я не приемлю громких звуков на «посту управления».

Дрон, слушаясь моих команд, опустился ниже, камера на максимальном приближении давала четкую картинку небольшого участка траншеи, где никого не было. Вдруг конец траншеи, обращенный к железнодорожной насыпи, зашевелился, маскировочная сеть откинулась в сторону, и в окопе появились трое бойцов ВСУ. Они тут же бросились бежать по окопу, но успели преодолеть буквально пару метров, когда налетели на россыпь «лепестков», которые час назад были сброшены с одной из наших «птичек». Букет белесых хлопков под ногами – и двое украинских бойцов валятся на дно окопа, серьезно повредив себе ноги. Тот, что бежал первым, видимо, при падении ткнулся головой в «лепесток». Еще один хлопок – и над траншеей взлетает сорванная с головы каска.

– О-о-о! – раздались за моей спиной радостные возгласы.

Человек – довольно жестокое создание. За время существования нашей цивилизации была придумана уйма способов уничтожения друг друга. Одно дело, когда ты встречаешься с противником лицом к лицу, но другое, когда непосредственного противника рядом нет, а жертвы есть. Противопехотные мины являются как раз одним из тех видов вооружений, которые деморализуют бойцов и наносят значительный ущерб солдатам вне непосредственного участия в сражении.

Все армии мира активно используют противопехотные мины для закрытия довольно проблематичных участков. ПФМ-1, она же «лепесток», она же «бабочка», – это противопехотная фугасная мина нажимного действия, аналогом которой является американская мина BLU-43 Dragontooth («Зуб дракона»). Советский «лепесток» практически идентичен американскому аналогу, который официально не был принят на вооружение США, но активно использовался в войне во Вьетнаме. «Лепесток» – самая коварная и подлая мина! Она редко убивает, в основном калечит, дробя кости, отрывая ступни и уродуя людей.

Устройство ПФМ-1 довольно незамысловатое. Корпус выполнен из легкого полиэтилена с металлическими частями взрывателя, вес одной мины составляет всего восемьдесят грамм, из которых сорок приходится на взрывчатое вещество. Название «лепесток» эта противопехотная мина получила не зря: ее форма представляет собой два лепестка, в одном из которых находится взрывчатое вещество, а другой служит противовесом и стабилизатором для планирования с воздуха, чтобы не допустить взрыва при ударе о землю. Мина специально выполнена из шершавого пластика, чтобы максимально быстро собрать на себя грязь и пыль, что делает ее незаметной. От этой маленькой сучки пострадало очень много народу, а раненых ею бойцов часто называли «футболистами» по характеру ранений – повреждение стопы.

«Лепестки» у нас трофейные, нам их досталось много, поэтому, хоть ПФМ-1 и запрещены всякими международными конвенциями, мы их широко применяем для борьбы с ВСУ. Ну как применяем? Я бы сказал, что мы их просто возвращаем бывшим владельцам. «Лепестки» украинские? Украинские! Ну так заберите их обратно, нам чужого не надо. Мины сложены в специальные кассеты для дистанционного минирования. Эти кассеты переделываются, чтобы уменьшить вес и можно было производить минирование с БПЛА разной грузоподъемности.

Третий боец, бежавший последним, избежал чудовищной участи своих товарищей. Он сперва присел на дно окопа, потом немного отполз назад, а потом и вовсе исчез из виду, спрятавшись в боковой щели, которыми изобилуют все траншеи на этой войне.

На экране планшета было хорошо видно, что второй боец ранен и пытается оказать себе помощь. Он отполз от места подрыва и суматошно накладывал жгут на поврежденную ногу. «Лепесток» редко своим подрывом убивает бойца, обычно только ранит, сильно калеча ногу. В этом всё коварство мины, рассчитанной на то, чтобы нанести максимально большой урон личному составу. Расчет на то, что для эвакуации одного раненого понадобится минимум двое-четверо здоровых бойцов.

– Что ж ему не поможет его не раненый товарищ? – раздался у меня за спиной голос капитана Сырова.

– Синий опытный, понимает, что где-то висит наша «птичка». Расчет на то, что заряд у БПЛА не вечный, а значит, спустя полчаса можно вылезти и попробовать сбежать, – отозвался Джокер.

– Как-то подло это по отношению к раненому товарищу.

– Цыц! – не оборачиваясь, прикрикнул я на говорящих. – Не спугните.

Дрон завис над окопом. Хоть он и был разведчиком, но к днищу его был прикреплен ВОГ, усиленный несколькими мотками пластида. Можно было повесить и два ВОГа, но тогда не хватило бы грузоподъемности для «банки»,